Press "Enter" to skip to content

Предмет исследования о происхождении современной ипотеки

Предметом настоящего исследования служит процесс образования современной ипотеки.

Всем известно и здесь не требует особого еще развития то, что ипотека в праве современных западноевропейских народов отличается не только по форме, но и по содержанию своему, а особенно по организации оборота ее от римской ипотеки.

Но уже спорным является вопрос о сущности различия современной и римской ипотеки, хотя и тут многое выяснено за последнее время[1].

И совсем мало разработанным является вопрос о том, как образовалась современная ипотека, какие силы вызывали в жизни современных культурных народов движение права ипотеки прочь от римского прообраза ее и наконец привели к организации, мало общего имеющей с римской ипотекой, так еще недавно, сравнительно, усвоенной новыми народами.

Не вполне достаточно разработан и самый процесс перерождения ипотеки под влиянием каких-то новых бытовых условий.

Выяснение бытовых условий, вызывавших перерождение права ипотеки, и установление с возможной последовательностью самого роста нового течения в праве ипотеки представлялись автору интересными и важными как для истории права, так как исследование должно было вскрыть тайну роста одного из важнейших правовых институтов новейшего времени, так и для догмы права, так как исследование должно было осветить сущность происшедших в институте изменений и этим содействовать решению горячих споров о различии современной и римской ипотеки, так, наконец, и для законодателя, так как исследование должно было указать живое соотношение известных условий действительной жизни и правового творчества, вызывавшегося стремлением ответить в порядке правообразования означенным жизненным условиям.

Но задача труда вырастала в своем значении в глазах автора еще потому, что, как оказывалось, перерождение ипотеки из римской в современную является лишь наиболее резким и бьющим в глаза проявлением тех общих изменений, которые за последние столетия выступают в организации вотчинных прав, особенно же в правовой организации вотчинного оборота у новых европейских народов.

Ипотека, как оказывается, была лишь наиболее чувствительным местом в системе вотчинных прав – почему на ней и отразилось раньше всего и глубже всего действие тех новых бытовых условий; подтачивалось же под влиянием этих условий все здание вотчинных отношений, выросшее на почве реципированной новыми народами римской догмы.

Отсюда автору пришлось, по необходимости, касаться попутно изменений, происшедших и в организации других вещных прав, особенно наиболее значительных.

Как в ипотеке, так и во всех других вотчинных правах самые резкие изменения выразились в организации оборота их. Этой организации пришлось отвести в работе особое внимание.

Изменения начались на поверхности правовых организаций – в форме последних, и лишь постепенно, по мере приближения к нашему времени, они захватывали все более и более самое существо институтов. Но уже самое изменение формы обыкновенно влекло за собою с необходимостью в той или иной мере изменение существа института. Отсюда автору казалось необходимым отвести видное место в исследовании процессу изменений формального вотчинно-ипотечного права.

Процесс перерождения организации вотчинно-ипотечного оборота, имевший место за последние столетия, поразительно совпадает как с процессом изменений общекультурных условий в жизни европейских народов, наблюдаемым за то же время, так, особенно, с процессом перерождения экономического строя европейских обществ, именно – развития кредитного хозяйства. Исследование существа изменений ипотеки и организации оборота других вотчинных прав по первоисточникам привело автора к убеждению, что между этими двумя порядками явлений существует всецело генетическая связь. Именно эта связь и выясняет, почему ипотека явилась наиболее чувствительной в системе вотчинных прав к перемене условий. Заняв со времени рецепции римского права главное место среди правовых форм реального кредита, ипотека силою вещей должна была прежде всего и глубже всего измениться в своей организации в эпоху кредитного хозяйства. И лишь ради нее или по образцу ее должны были последовать изменения и в организации других вотчинных прав, прежде чем новые экономические условия не втянули всех вотчинных отношений в вызванное ими течение, когда организация всего вотчинного оборота на новых началах стала уже самоцелью.

Новое течение в праве, вызванное новыми условиями в жизни современных народов, со временем оказалось не чем иным, как реставрацией и продолжением развития давно забытых национальных правовых организаций, павших в борьбе с римским влиянием. Оказывалось, что национальное право западноевропейских народов издавна обладало организациями, которые при некотором приноровлении их к новым условиям сулили дать все то, чего требовали новые условия и чего римское право принципиально не могло дать. Отсюда движение получает сознательно реакционный к римскому праву и националистический оттенок.

Последнее обстоятельство заставило автора коснуться в самых общих чертах средневековой организации вотчинного оборота и реального кредита и таковой же – эпохи рецепции римского права.


[1] Новейшую серьезную попытку разрешения этого вопроса и подведения итогов спорам о различии римской и современной ипотеки представляет исследование Кассо. Понятие о залоге в современном праве. Юрьев, 1898.

error: Content is protected !!