В общежитии сделка не имеет определенного юридического значения; однако чаще всего под сделкой разумеется договор или вообще какое-либо соглашение. Но мы будем употреблять это слово в более обширном и определенном смысле, разумея под юридической сделкой всякое юридическое действие, направленное к изменению существующих юридических отношений.
Писатели этой группы не столько занимаются конструкцией права добросовестного владельца на плоды из его отношения к главной вещи, сколько главным образом объяснением обязанности возвращать fructus extantes особым характером права собственности добросовестного владельца на плоды. Они ищут конструкций в выражениях fructus соnsumptos suos facit, fructus interim suos facit.
Nantissement есть торжественная передача владения недвижимости в суде, “dans l’auditoire même du tribunal foncier”, чинами сеньоральной юстиции. Nantissement состоит из двух частей: dévest, или déshéritance, как бы уступка владения отчуждателем в руки власти, и vest, или adhéritance, – уступка владения властью приобретателю
I. Принятие наследства. В момент открытия наследства лицо, назначенное в завещании или указанное в законе, приобретает право наследования. Это право присваивается ему помимо его воли, независимо от выраженного им намерения, в силу одного только юридического события смерти, лишения всех прав состояния, пострижения в монашество, безвестного отсутствия наследодателя. Но это право наследования, или наследственное право,…
Мы видели уже, какое существенное значение имеет воля для юридического действия: только такое действие и считается юридическим, которое представляется произведением воли. Но недостаточно одного существования воли: область права обнимает только внешние действия, подлежащие наружному определению; для нее существенно поэтому, чтобы воля выразилась. На это выражение воли, само проявление ее и обратим теперь внимание.
Эти теории тоже конструируют право добросовестного владельца на плоды из его права на главную вещь. Но они признают право собственности на плоды, поэтому их попытки устремлены на возведение отношения добросовестного владельца к главной вещи до такого права, из которого можно было бы произвести право собственности на плоды, т. е. до права собственности.
Будучи произведением воли, действие, по крайней мере с юридическим значением, существует только тогда, когда оно действительно есть произведение воли. Таким образом, хотя мы на волю и ее произведения, не обнаруженные вовне, не обращаем внимания, хотя мы не считаем их юридическими, но в каждом внешнем действии нам приходится обращать внимание и на духовную сторону действия,…
Но рента не была личным долгом землевладельца; это было реальное бремя, возложенное на определенную недвижимость, капиталист имел Renten-Gewere, – это внешнее выражение вещного правоотношения.
Действием называется проявление воли. Но не всякое действие имеет значение в области права, и само учение о действиях, собственно, не юридическое учение, оно представляет лишь юридическую сторону; настоящее же место его – в науке о воле, которая составляет часть другой науки – о человеке, потому что человек одарен волей, способностью производить действия.
Литература, стремящаяся объяснить юридическое существо прав владельца на плоды, начинается, можно сказать, с Савиньи. Глоссаторы и последующая прежняя литература занимались вопросами, которые уже выяснены и отложены в архив. Главным образом возбуждал споры вопрос о том, следует ли применять правила приобретения плодов только к fructus industriales или также и к fructus naturales[1].