Внутренние государственные порядки несомненно определяют фактическое положение, которое занимает данное государство среди других народов; но сами по себе преобразования или перевороты в государстве не изменяют юридического его положения, его прав и обязанностей в отношении других государств[1].
Крайности естественно-философской школы вызвали реакцию со стороны тех юристов, которые признавали единственным источником международного права обычаи, трактаты и практику международных сношений.
Восточная война 1853-1856 гг. между Россией с одной стороны, и Турцией, Францией, Англией и Сардинией – с другой, началась формально по поводу спора о Святых местах, но в действительности была вызвана тем исключительным положением, которое было создано для России в пределах Балканского полуострова еще Кучук-Кайнарджийским трактатом.
После Венского конгресса реакционная политика европейских правительств имела своим результатом такого рода международные акты, которые совершенно противоречили общественным нуждам и стремлениям народов.
На основании первого Парижского трактата 1814 г. договаривающиеся державы согласились созвать конгресс в Вене для окончательного определения территориальных приобретений, сделанных во время последней войны, и тех оснований, на которых должна была покоиться европейская политическая система, разрушенная завоеваниями Французской революции и империи Наполеона.