Press "Enter" to skip to content

Власть и управление в Московском государстве

Хотя и в семнадцатом столетии, накануне своего преобразования в империю, Московское государство продолжало развиваться, тем не менее в эту эпоху оно приобрело, по сравнению с предшествовавшим временем, черты законченности.

К чертам подобного рода прежде всего надо отнести закрепление разрядов населения за определенными обязанностями по отношению государства. Древняя Россия не знала сословий в западноевропейском смысле слова; отдельные же, подобные сословиям, классы представляли собой: высший – “служилые люди” различных наименований, “бояре”, “дети боярские”, “дворяне”, а затем горожане и крестьяне. Все эти классы вначале располагали полной свободой распоряжения своей личностью.

Служилые люди могли служить у какого угодно князя и уходить от него когда заблагорассудится. Крестьяне, не обладая земельным имуществом, свободно переходили с земли одного владельца на земли другого на чисто частноправных условиях. Горожане, по характеру деятельности более связанные с местом жительства, не были прикреплены к нему юридически.

Пока слагалась власть московских монархов, они терпели такой порядок; но как только власть эта окрепла, она вступила в борьбу с вольностями населения. Прежде всего последовали ограничения свободы служилых людей, хотя Московское государство им было многим обязано в своем возвышении. Иоанн III уничтожил право отъезда вольных слуг от московского монарха; при Иоанне IV отъезд считался уже государственной изменой. Вольные слуги стали невольными, обязанными военной и гражданской службой за вознаграждение земельное из государственных имуществ или жалованье. В противовес помнившим о своих вольностях служилым людям московские монархи поощряют образование особого класса “дьяков”, письменных людей, выходивших из низших классов и допускаемых в администрацию наравне с представителями высшего класса.

Городское и сельское население объединялось в московской России под общим именем “тяглых” людей. Подобно тому как “служилые” обязаны были не выезжать из московских пределов и служить, горожане и крестьяне “тянули тягло” – несли бремя денежных и натуральных повинностей, а для обеспечения этого обязательства не имели права удаляться из среды общин, в которых числились. Члены этих общин по выполнению повинностей были связаны круговой порукой.

Горожане – “посадские” были прикреплены к общине с 1613 г. Что же касается крестьян, то их история несколько сложнее. Они тянули “тягло” или находясь на государственных землях и подчиняясь непосредственно государству, или на землях частновладельческих, допуская между собой и государством посредников в лице собственников и владельцев земли. Прежде всего была ограничена свобода государственных “черных” крестьян; им было запрещено переходить с государственных земель на владельческие, а в XVI в. были прикреплены к местам своего жительства и остальные. Ввиду того, что число “черных” общин постоянно уменьшалось, в XVII столетии большинство крестьян находились в крепостной зависимости, от которой отличалась личная зависимость, рабство в точном смысле этого слова – “холопство”; позднее оба понятия смешались друг с другом.

Во главе этого закрепощенного населения стоял неограниченный монарх – сначала великий князь, потом царь. Неограниченная власть московских монархов называлась также “самодержавием”, а монарх “самодержавцем”. Московское самодержавие фактически сложилось уже при Иоанне III и сыне его Василии, а при Иоанне Грозном в его переписке с князем Курбским получило даже некоторое теоретическое освещение. При своем образовании самодержавию приходилось долго сталкиваться с открытой и тайной оппозицией со стороны закрепощенных бывших вольных слуг – бояр.

Даже позднее, когда царская власть окончательно сложилась, бояре перед избранием Михаила Романова пытались ограничить самодержавие в смысле большей неприкосновенности жизни и имущества подданных. Попытки эти, в отношении влияния на будущее, не имели успеха. Московское самодержавие в семнадцатом веке сохранилось в том же объеме, который был приобретен его созидателями. Зато династия Романовых отвела известную долю участия в высшем управлении боярам и народному началу – без ущерба, однако, своим самодержавным правам. Это участие выразилось в деятельности так называемой Боярской думы – коллегии государственных сановников и Земских соборов – собраний земских чинов.

Эти учреждения являлись непосредственными помощниками монарха в делах законодательства, высшего управления и суда – советниками короны. Церковное управление также было подчинено монарху: великому князю и царю принадлежало право участия в выборе и низложении высших представителей церкви – епископов, митрополитов, патриархов. При Алексее Михайловиче высший со времен Феодора Ивановича чин церкви – патриарх в лице Никона пытался было провести во взаимных отношениях царей и патриархов теорию “двух мечей”, но неудачно. Несмотря на фактическую полную неограниченность, существо самодержавия не было выражено в законе до конца бытия Московского государства.

Что касается преемства власти, то в московской России применялись два способа: наследование и избрание. Наследование в виде общего основания престолонаследия существовало в XIV, XV и XVI вв., причем оно выражалось в наследовании старшего сына – по обычаю или другого лица из среды династии – по завещанию монарха. С конца XVI века выступает принцип избрания сперва в исключительных случаях (Годунов, Шуйский, Владислав, Михаил), но затем сохраняется и при обычных условиях. Сын и законный преемник Михаила Федоровича Романова, царь Алексей, был избран земскими чинами в 1645 г.; по смерти сына Алексея, Федора народ выбрал брата его – Петра. Титул “царь” византийского происхождения (сокращенное Цезарь – Цесарь) и означал внешнюю независимость монарха. С Иоанна III московские самодержцы именовались еще “государями”.

Среди советников неограниченного монарха ближе к нему стояла Боярская дума. Это учреждение за четырехсотлетний период существования Московского государства претерпело ряд существенных изменений. В XIV в. князья московские считали своей обязанностью советоваться с боярами, которые при неуважении к их личности могли покинуть своего повелителя; в XV в. обязательство это для монарха получает нравственный характер, а в XVI в. московские самодержцы его уже отрицают и силой заставляют бояр отказываться от старых привилегий. Бояре оказывают оппозицию, пытаются ограничить абсолютную власть, но только со второго десятилетия семнадцатого века между обеими сторонами устанавливаются нормальные отношения: советники перестают посягать на полноту прав монарха, а последний – отводит подобающее вспомогательное место первым.

Бояре и князья становятся членами постоянно функционирующего учреждения, но рядом с ними в противовес заседают и не столь высокородные люди: думные дворяне и дьяки – элемент демократический, своим возвышением обязанный монархам. Проникновение в Думу этих людей началось с начала XVI столетия. Хотя Дума юридически являлась советом царя, но монарх не всегда присутствовал в ней, и некоторые вопросы Дума могла разрешать или вполне самостоятельно, или с последующего утверждения самодержца.

Земские соборы – собрание земских чинов – имели для верховной власти в важнейших случаях то же, но только временное значение, как и Боярская дума. Возникновение этого учреждения относится к половине XVI в., но особое значение и развитие земские соборы получили в XVII столетии, когда на них избирались цари, обсуждались законопроекты (при содействии собора в 1648 году было издано “Уложение” – сборник законов, касающийся всех вопросов государственной жизни), высказывались суждения по вопросам внешней политики и проч. Между прочим земский собор обсуждал присоединение Малороссии (в 1653г.).

На соборах присутствовали Боярская дума, высшее духовенство, некоторые высшие должностные лица, а затем представители различных разрядов “служилых” людей, посадских и свободных крестьян. Решения соборов не связывали монарха; тем не менее после 1653г. соборы более не созывались. Объясняется это тем, что в означенную эпоху правительство вступило на реформаторский путь и ему было неприятно наткнуться на возможное отрицательное отношение к нему со стороны консервативно настроенных масс населения.

Центральное подчиненное управление осуществлялось при помощи приказов. Возникновение этих учреждений относится к началу XVI в., когда отдельные высшие должностные лица начали получать поручения заведовать той или другой частью управления; в помощь им назначались дьяки, а иногда и особые “товарищи”. В канцелярии приказа работали писцы – подьячие; приказы возникали и уничтожались в зависимости от потребностей управления без системы и без теоретического установления взаимных отношений или круга власти. Одни из приказов заведовали определенными разрядами дел (приказы Финансовые, Посольский – для внешних сношений, Разбойный – для дел уголовно-полицейских); другим в управление были предоставлены целые области в отношении административном и судебном (Сибирский, Владимирский приказы). Число различных приказов доходило до 40.

Местное управление Московской России пережило три эпохи: до половины XVI в. существовала система так называемых “кормлений”. Назначенные монархом начальники областей, “наместники”, представляя, с одной стороны, государственные интересы, с другой – извлекали для себя средства жизни из установленных денежных и натуральных повинностей с населения; неудовлетворительность этой системы заставила правительство прибегнуть к самоуправлению, которое, однако, не могли вполне развиться вследствие падения свободы средних и низших слоев населения в Московском государстве.

Органы самоуправления превратились в выборные органы центрального правительства, в значительной степени подчиненные назначаемым с начала XVII в. областным начальникам – воеводам. Отсутствие организованного надзора, сложность судопроизводства, отдаленность областей от центра – все содействовало тому, что злоупотребления администрации развились в эту эпоху до колоссальных размеров.

Comments are closed.

error: Content is protected !!