Эти виды толкования имеют точки соприкосновения и различия. Общие их черты суть: всякое толкование имеет своим предметом закон, необходимо его предполагает. При отсутствии закона не может быть и толкования его; в этом случае возможно лишь судебное пополнение, т.е. применение закона по аналогии.
Уставы различают толкование по точному разуму и по общему смыслу законов. В Основных положениях этого различия еще не было; оно введено впервые в текст уставов, притом не судебной комиссией, а лишь соединенными департаментами Государственного совета.
В каком же объеме принадлежит судебным местам право толкования законов? Постановления нашего законодательства по этому предмету не вполне между собой согласованы.
Право и обязанность применения закона принадлежат всем судебным местам без различия инстанций и иерархической между ними подчиненности. Запрещение останавливать решение дела под предлогом неясности, неполноты, противоречия или недостатка в законах относится в равной мере ко всем судебным установлениям
В узаконениях этих Государственный совет справедливо видел осуществление одного из главных начал, положенных им в основание нового судебного порядка, а именно начала об отделении судебной власти от законодательной.
Судебная власть призвана применять закон к отдельным случаям действительной жизни. В таком применении и состоит судебная деятельность, по существу своему подзаконная.
Существеннейшие реформы, внесенные империей – республиканской и абсолютной – в область уголовного права и уголовного суда, сводятся главнейшим образом к следующему.
Судебная власть в узком смысле, за выделением момента судебного верховенства, образует систему подчиненных закону органов, призванных к применению закона в порядке судебного производства. Она есть необходимое дополнение властей законодательной и правительственной (административной, или исполнительной).
Как было сказано выше, формулярный процесс являлся нормальным гражданским процессом не только в конце республики, но и в течение всего периода принципата. Однако с установлением империи рядом с этим нормальным процессом, предполагающим разделение на jus и judicium, развивается так называемый экстраординарный процесс (extraordinaria cognitio), не знающий такого разделения.
Участие в деятельности судебной как подзаконной несовместимо с природой верховной власти и противоречит ее интересам, перенося на нее крайне тяжелую нравственную ответственность. Но судебная власть есть лишь один из подчиненных отпрысков власти верховной.