Вопрос об объеме судебных действий, подлежащих порядку негласного разбора, весьма спорный при первоначальной редакции устава, значительно упрощен по закону 1887
Законные ограничения гласности вызываются и у нас теми же основаниями, что на Западе. Но между нашим законодательством и западноевропейскими по этому предмету есть и различия.
Правило о гласности судебного заседания принадлежит к числу наиболее существенных форм судопроизводства, так как творцы нового нашего процессуального законодательства исходили из мысли, что “публичность судебных заседаний есть одна из лучших гарантий правильности судебных действий и одно из главных условий доверия общества к суду”[1].
Из гласности уголовных заседаний вытекает и право оглашения происходящего на суде в печати, установленное одновременно с судебными уставами законом 20 ноября 1864 г. Он различает право оглашения происходящего на суде (ст. 2) и право обсуждения в печати судебных действий (ст. З)
Французское законодательство дает ассизному суду право закрывать двери заседания для публики во всех случаях, когда публичное разбирательство будет признано судом вредным для общественного спокойствия или нравственности, но только на время судебного следствия и прений сторон; приговор объявляется публично.
С развитием розыска и устранения народного элемента из суда уголовного гласность разбирательства мало-помалу сменилась порядком канцелярской тайны
Право посторонних суду лиц присутствовать при производстве дела сообщает процессу качество гласности; при отсутствии такого права он становится негласным
Предварительное следствие остается необходимой составной частью уголовного процесса, задача которой не ограничивается тем, чтобы лишь наметить нужные для суда
Система норм, определяющих, какие именно деяния признаются преступными и каким наказаниям подвергается преступник, составляет область уголовного права
Англо-американский процесс есть устный по преимуществу на всех его ступенях, не исключая предварительного исследования по важнейшим делам, которое сосредоточено