Press "Enter" to skip to content

Римское учение о status и capitis deminutio и современное значение этого учения

Римское право различало три главные момента правоспособности: status libertatis, status civitatis и status familiae[1]. Соответственно с этим различались:

1) Liberi et servi, свободные и рабы. Это было основное деление лиц (summa divisio personarum). Лица свободные все в большей или меньшей степени пользовались правоспособностью, тогда как рабы были лишены ее – servi pro nullis habentur (1,32 D. de reg. iur. 50,17). За рабом не признавались ни семейственные, ни имущественные права. В особенности в древнем праве власть господина над ним была ничем не ограничена.

Она складывалась из двух моментов: а) как всякая вещь, раб принадлежал господину на полном праве собственности; господин мог продать его, заложить, отдать его в наем и т.д.; в) как существо сознательное, он состоял под господскою властью – dominica potestas. В силу своей господской власти господин, во-первых, имел ius vitae ac necis по отношению к рабу, т.е. мог судить его сам и приговорить даже к смертной казни; во-вторых, господин имел право на все, что приобретал раб.

Advertisement

За обязательства же раба он по цивильному праву не отвечал, что выражалось поговоркой melior conditio nostra per servos fieri potest, deterior fieri non potest (1. 133 D. de reg. iur. 50, 17). Исключение допускалось только в случае совершения рабом деликта, напр., кражи: в таком случае господин обязан был или заплатить штраф, или выдать раба потерпевшему (noxae dedere). В позднейшем праве эти суровые начала были несколько смягчены. Так, уже рано вошло в обычай наделять рабов, заслуживших доверие своих господ, имуществом (peculium).

Пекулий юридически, конечно, рассматривался как имущество господина, так как раб не пользовался правоспособностью, но фактически раб, обладающий пекулием, занимал довольно самостоятельное положение, мог свободно распорядиться пекулярными объектами и вследствие этого пользовался известной кредитоспособностью в глазах третьих лиц.

По цивильному праву последние, правда, не были гарантированы на тот случай, когда раб отказывался добровольно исполнить сделку, напр., заплатить за купленную вещь условленную сумму, так как не могли предъявлять иска ни к нему, как лицу неправоспособному, ни к господину, так как тот не отвечал за договорные долги раба. Но к ним пришел на помощь претор. Именно претор в целом ряде случаев признал ответственность господина и за договорные долги раба.

В частности, господин стал отвечать пред третьими лицами за сделки, заключенные рабом, если он сам приказал рабу заключить данную сделку, или если он назначил раба своим заместителем (приказчиком своей лавки или шкипером своего судна), или если он обогатился, извлек выгоду из сделки, заключенной рабом, или, наконец, если он наделил раба пекулием и тем сообщил рабу известную кредитоспособность в глазах посторонних лиц[2].

Advertisement

Императорское право пошло дальше по этому пути. С одной стороны, у господ было отнято право подвергать рабов пытке, истязаниям, смертной казни, в связи с чем рабы получили право возбуждать против своего господина, злоупотребившего господской властью, так назыв. querela de domino. С другой стороны, рабы в известном смысле были признаны субъектами обязательственных отношений.

Так, Ульпиан говорит: Servi ex delictis quidem obligantur, et si manumittantur, obligati remanent; ex contractibus autem civiliter quidem non obligantur, sed naturaliter et obligantur et obligant (1.14 D. de obl. et act. 44, 7). Итак, деликт, совершенный рабом, порождает право иска против самого раба на случай отпущения его на волю: договор, заключенный им, порождает, правда, только натуральное обязательство, т.е. обязательство, не облеченное правом иска: но и это уже прогресс: такой договор, по крайней мере, не считается недействительным.

В результате оказывается, что позднейшее римское право отказалось от последовательного проведения принципа абсолютной неправоспособности рабов. – Что касается возникновения и прекращения рабства, то надо заметить следующее: основаниями возникновения рабства считались рождение от рабыни и потеря свободы; последняя наступала, во первых, в случае взятия свободного лица в плен и, во-вторых, в виде наказания за совершение известных тяжких преступлений.

Рабство прекращалось в случае отпущения лица на волю (так назыв. manumissio). По древнему цивильному праву для этого требовалось соблюдение известных формальностей (manumissio vindicta, censu или testamento). Позднее и неформальное отпущение на волю при соблюдении известных условий доставляло рабу свободу, но только он в таком случае не становился римским гражданином, а, по общему правилу, делался latinus Junianus. При Юстиниане эти различия были уничтожены, и всякая манумиссия сообщала вольноотпущеннику право римского гражданства.

Advertisement

2) Cives, latini и peregrini. Среди свободных лиц различались римские граждане, латины и перегрины. Полной правоспособностью пользовались только cives Romani. Латины имели jus commercii, т.е. право заключать сделки цивильного права, но не всегда имели jus connubii, т.е. право вступать в цивильный брак (matrimonium juris civilis), и, безусловно, были лишены политических прав (jus suffragii et honorum). Перегрины не имели ни jus commercii, ни jus connubii и могли вступать только в сделки и отношения juris gentium.

В позднейшем праве различия в степени правоспособности этих лиц в значительной мере утратили свое практическое значение, с одной стороны, благодаря утрате римскими гражданами их политических прав, с другой стороны, благодаря первенствующему значению, которое стали приобретать начала juris gentium. Неудивительно поэтому, что еще Каракалла даровал всем наличным свободным жителям империи право римского гражданства и что при Юстиниане был уничтожен последний след былого различия между cives, latini, peregrini.

Независимо от указанного деления свободные лица, будь это cives, latini или peregrini, делились еще на свободнорожденных (iugenui) и вольноотпущенников (liberti). Юридическое положение последних до Юстиниана определялось прежде всего тем, кто отпустил их на волю. Если это был перегрин или латин, то и либерт становился перегрином или латином. Если господин был римский гражданин, то либерт по общему правилу становился сам римским гражданином, раз он был отпущен на волю с соблюдением установленных формальностей.

В противном случае, т.е. если он был отпущен на волю неформально, он, по lex Junia Norbana (изданной при Тиверии), хотя и получал свободу, но становился latinus Junianus. Особенность юридического положения этих лиц заключалась в том, что они при жизни пользовались jus commercii, но после смерти их имущество поступало к бывшему господину jure quodammodo peculii, т.е. дело рассматривалось так, как будто они умирали рабами.

Advertisement

Наконец, если был отпущен на волю преступный раб, то он, на основании lex Aelia Sentia, никоим образом не становился римским гражданином, а делался peregrinus dediticius, т.е. причислялся к перегринам, не имеющим своего автономного родного города. В юстиниановском праве все эти различия были уничтожены, и всякий либерт становился римским гражданином. – Римский гражданин, отпустивший на волю своего раба, сохранял над ним ius patronatus.

В силу этого права патроната либерт обязан был оказывать своему патрону послушание, был подчинен его дисциплинарной власти, должен был приходить ему на помощь в случае обеднения патрона, не мог привлекать его в суд без особого дозволения магистрата и т.д. За нарушение этих обязанностей либерту грозил revocatio in servitutem propter ingratitudinem. Наконец, в случае смерти бездетного либерта патрон конкурировал с наследниками либерта по завещанию, а при отсутствии завещания считался законным его наследником.

Постановления о праве патроната сохранились и в юстиниановском праве. – В позднейшем римском праве образовался еще особый класс полузависимых людей, так назыв. колонов. Колоны были прикреплены к земле, glebae adscripti. Считаясь формально свободнорожденными, они фактически мало чем отличались от рабов, состоя в полной зависимости от помещика. Последний мог даже отчуждать их, но только вместе с тем участком, к которому они были приписаны.

2) Personae sui et alieni iuris. Среди самих римских граждан делалось еще различие между самостоятельными и подвластными римскими гражданами. Только первые пользовались полною правоспособностью. В до-юстиниановском праве различалось троякое отношение подвластности: patria potestas, manus, mancipium, и, соответственно с этим, три категории свободных подвластных лиц: подвластные дети, uxor in manu mariti и liberum caput in mancipio.

Advertisement

Подвластные дети (filii, filiaefamilias). Отцовская власть над подвластными детьми в древнем праве была почти неограниченная. Только политические права подвластных сыновей не затрагивались ею. В частности, отец имел как jus vitae ac necis, так и право на все, что приобретали подвластный сын или дочь, внук или внучка и т.д. За деликты и договорные долги подвластных детей отец отвечал в тех же пределах, как за деликты и договорные долги рабов. Со времен Августа начинается ряд серьезных ограничений отцовской власти.

Подвластный сын получает право самостоятельно распоряжаться имуществом, приобретенным на военной службе (так назыв. peculium castrense). Позднее он получает такое же право относительно имущества, приобретенного на гражданской и духовной службе или путем отправления свободной профессии адвоката (peculium quasi castrense).

При христианских императорах складывается принцип, что и приобретения, идущие от частных лиц (за исключением того, что получено от самого отца), поступают в собственность подвластных детей, а не отца; однако последний сохраняет по общему правилу пожизненное право узуфрукта относительно таких приобретений (получивших название bona adventicia).

Таким образом, в юстиниановском праве от древнего принципа имущественной неправоспособности подвластных детей сохранилось лишь одно: сын по-прежнему не может ничего приобретать от самого отца; такие приобретения, так назыв. peculium profecticium, юридически продолжают составлять часть имущества отца, подвластный только фактически может распоряжаться ими на тех же основаниях, как раб пекулием.

Advertisement

Uxor in manu mariti. В древнем праве жена при вступлении в брак попадала под власть мужа, manus mariti, она считалась filiae loco по отношению к мужу, sororis loco по отношению к своим детям. Юридическое положение ее в общем было такое же, как и подвластных детей. Но еще в республиканском периоде, наряду со строгим браком cum manu, сложился новый брак sine manu, при котором жена не подчинялась власти мужа. В императорском периоде браки cum manu окончательно вышли из употребления и в юстиниановском праве они уже не встречаются.

Liberum caput in mancipio. Отец в древнем праве мог продать своего подвластного сына или дочь. Такая продажа, совершаемая в форме манципации, не делала манципированного рабом и могла быть заключена всегда только на срок, с истечением которого подвластный возвращался опять под власть своего отца. Законы XII таблиц ограничивали это право продажи, объявив, что после третей продажи сын освобождается от отцовской власти.

На срок существования mancipium’a подвластный, формально оставаясь свободным, liberum caput, фактически находился в полном распоряжении своего временного господина, на положении раба, in servili conditione. В позднейшем праве mancipatio filifamilias производилась только dicis gratia, т.е. фиктивно, при усыновлении и при освобождении сына из-под отцовской власти. В юстиниановском праве этот институт уже не встречается.

Capitis deminutio. Мы видели, что правоспособность римского гражданина определялась тремя признаками: libertas, civitas, familia, совокупность которых составляла его caput. Трем status соответствовала троякая capitis deminutio: maxima, media, minima.

Advertisement

а) Утрата свободы, влекущая за собою утрату права римского гражданства и семейного положения, подводилась под понятие capitis deminutio maxima. Она наступала прежде всего в случае взятия в плен римского гражданина. Однако, если ему удавалось бежать из плена и вернуться на родину, ему, в силу так назыв. jus postliminii, возвращались все его права. Кроме того, c.d. maxima наступала как последствие совершения известных тяжких преступлений.

b) Capitis deminutio media означала утрату права римского гражданства, что влекло за собою и прекращение прежнего семейного положения. Она наступала в случае добровольной эмиграции или перехода римского гражданина в латины. Кроме того, она полагается за совершение известных преступлений.

c) Под понятие capitis deminutio minima подводили случаи искусственного, на основании юридической сделки, изменения семейного положения римского гражданина. Так, capitis deminutio minima наступала в случае усыновления одного лица другим, при conventio uxoris in manum mariti, при эманципации подвластного сына или дочери.

Напротив, смерть отца, в силу которой подвластные дети становились sui juris, не влекла за собою c. d. minima, так как здесь отцовская власть прекращалась естественным, а не искусственным путем.

Advertisement

Одно из последствий всякой capitis deminutio по цивильному праву состояло в том, что все долги capite minutus прекращались. Претор, однако, постановил, что кредиторы его, несмотря на это, могут предъявить иск против него самого или против нового властелина его, путем включения в формулу иска фикций: ac si capite minutus non esset. В юстиниановском праве c. d. minima утратила почти всякое практическое значение, тогда как остальные два вида capitis deminutio сохранили полное значение и при нем.

В современном праве деление лиц на свободных и несвободных за упразднением института рабства окончательно отпало. Затем в принципе различие между собственными подданными и иностранцами не оказывает влияния на гражданскую правоспособность последних.

Что касается третьего различия, то оно и в современном римском праве сохраняет некоторое практическое значение, так как подвластные дети и теперь ограничены в своих правах. Но это не лишает их возможности иметь собственные права: существуют лишь некоторые особые права отца, присущие ему в силу его отцовской власти и ограничивающие права детей, как это было в юстиниановском праве.


[1] См. Baron. Institutionen, с. 13 и сл.

Advertisement

[2] Подробнее об условиях и пределах ответственности господина за договорные долги рабов говорится в учении о представительстве.

Comments are closed, but trackbacks and pingbacks are open.