Press "Enter" to skip to content

Владение по иностранным законодательствам

Рим[1].

Источники римского права не определяют понятия юридического владения.

Новейшая юриспруденция употребила массу труда, чтобы вывести это определение из частных случаев, разрешенных источниками, и отыскать критерий, по которому римляне отличали владение от держания. Различные воззрения, высказывавшиеся на этот счет, были уже изложены выше (см. § 1).

Здесь следует повторить, что разногласие между учеными доныне не устранено, и заметить, что некоторые из них склонны считать римскую теорию владения не выдержанной, не достигшей полного развития и лишенной всякого общего принципа[2].

Advertisement

К такому результату пришел Иеринг, по словам которого различие между владением и держанием основывалось в Риме не на каком-либо юридическом принципе, а просто на соображениях практического характера (см. стр. 220). Равным образом и Вермон, автор новейшего сочинения о владении по римскому праву, поставивший себе целью дополнить и исправить теорию Иеринга, принужден был высказать аналогичный взгляд.

Римское право, по его мнению, проводило такой принцип: держателем считается тот, кто приобрел владение вещью при обстоятельствах, свидетельствующих, что право собственности на эту вещь принадлежит не ему[3]. Так, напр., арендатор-держатель, ибо он приобрел владение имуществом по договору аренды, а этот договор указывает, что право собственности на данное имущество принадлежит другому лицу.

Однако, согласно выставленному Вермоном принципу, следовало бы признать держателями залогопринимателя, эмфитевта, секвестрария и др., а между тем римское право приписывает всем им владение. Не будучи в состоянии подвести эти случаи под общий принцип, Вермон принужден был признать их, подобно Иерингу, исключениями, допущенными по практическим соображениям[4].

1. Источники признают владельцами: 1) лиц, осуществляющих право собственности на вещь, т.е. собственников, как действительных, так и мнимых (воров, присвоителей), 2) лиц, имеющих вещное право на чужую вещь (залогодержателей, эмфитевтов, суперфициариев), 3) хранителей вещи, состоящей в судебном споре (секвестрариев) и 4) лиц, получивших вещь от собственника в пользование до востребования (прекаристов)[5].

Advertisement

Относительно некоторых из приведенных категорий лиц римские источники выражаются недостаточно ясно, вследствие чего в литературе господствует разногласие. Так, многие ученые не признают владения вещью за суперфициариями, другие – за эмфитевтами, третьи – ни за теми, ни за другими[6]. Подобное же разногласие возбуждает владение прекариста[7], секвестрария[8], добросовестного находчика чужой вещи[9] и фактического представителя (negotiorum gestor)[10].

2. Наоборот, не владельцами, а держателями считались по римскому праву: 1) рабы и члены семьи, подвластные домовладыке, и 2) лица, обладающие чужими вещами в силу какого-либо обязательственного правоотношения (имущественного найма, поклажи, ссуды, представительства[11]).

3. Владение, в отличие от держания, защищалось в Риме путем особого рода исков, т.н. владельческих интердиктов (interdicta possesoia).

Держатели, не имея права на владельческие интердикты, могли охранять свое обладание вещью только обыкновенными исками (напр., actio injiuriarum, actio quod vi aut clam, interdict, de loco publico fruen-do и пр.[12]).

Advertisement

Отличительной чертой владельческих исков являлось то обстоятельство, что они были совершенно чужды вопроса о праве, а касались исключительно факта. Основанием их служил факт владения; цель их заключалась в восстановлении фактического владения; истец и ответчик могли спорить только об этом факте; им не дозволялось возбуждать вопроса о правомерности его.

В силу своего чисто фактического характера владельческие иски имели значение предварительного, временного средства защиты: не разрешая вопроса о праве на владение, они оставляли ответчику возможность начать против истца новый процесс по общим правилам производства.

Выигрыш владельческого иска вел только к тому, что суд (претор) восстановлял владение истца, не входя в рассмотрение его законности или незаконности. Если же оно было незаконным, если право на него принадлежало не истцу, а ответчику, то последний мог начать новый процесс о признании за ним этого права и передаче владения ему.

Таким образом, решение суда по владельческому иску не имело той силы, какая присуща всем прочим окончательным судебным решениям: навсегда и бесповоротно разрешать спорное правоотношение (res judicata). Мало того. Если процесс о праве заканчивался раньше владельческого процесса, то последний уже не продолжался, а считался прекращенным (petitorium absorbet possessorium).

Advertisement

Владельческие иски погашались годичной давностью.

Это обстоятельство тоже свидетельствует, что целью их было немедленное восстановление владения. Одни только interdicta de pre-cario, в силу своего особого характера, подлежали общей 30-летней давности.

Таким образом, владельческие иски имели значение быстрых предварительных средств защиты, дававших владельцам возможность сохранить за собой все выгоды владения до тех пор, пока ответчик не докажет законным образом своего права на данную вещь.

Вопрос о происхождении и первоначальной роли владельческих исков в Риме еще не разрешен наукой окончательно. На этот счет существуют два воззрения. По одному, владельческие иски были введены для защиты владения лиц, которые получали в прекарное пользование (т.е. до востребования) государственные земли.

Advertisement

Таких лиц в первые годы республики было очень много. Они фактически пользовались и распоряжались отданными им участками, но, не имея на них права собственности, не могли, в случае нарушения своего владения, предъявлять иска о собственности (виндикационного). Взамен этого недостававшего им иска были введены преторами владельческие иски.

Такое объяснение дал впервые Нибур, к которому присоединились Савиньи, Дернбург и др.[13] По второму воззрению, владельческие иски созданы были “для определения владельческих отношений на время процесса о собственности” (Иеринг).

Именно, когда два лица начинали спор о праве собственности на данную вещь, то нередко возникал вопрос, кто же должен владеть ею в течение процесса. Для разрешения этого предварительного вопроса и были созданы владельческие иски[14].

4. Владельческие иски были в Риме двух родов: 1) иски об охранении нарушенного владения (interdicta retinendae possessionis) и 2) иски о возвращении утраченного владения (int. recuperandae possessionis).

Advertisement

Кроме них, в источниках упоминаются еще иски о предоставлении владения (int. adipiscendae possessionis). Некоторые ученые исключают их из числа владельческих исков, так как они основывались не на факте владения, а на завещании (int. quorum bonorum, legatorum) или договоре (int. salvianum) и направлялись на приобретение владения, которого истец до того не имел[15].

Противоположного мнения держатся писатели, считающие основным признаком владельческих исков цель их – предоставление фактического владения, независимо от разрешения вопроса о праве[16].

5. Иски об охране владения (int. uti possidetis – для недвижимости и int. utrubi – для движимости) могли быть предъявлены наличным владельцем вещи к тому, кто мешает ему спокойно владеть ею.

Однако охране подлежало не всякое владение, а только беспорочное (non vitiosa), т.е. не приобретенное истцом от ответчика с его дозволения, подлежащего произвольной отмене (precario), либо путем насилия (vi) или тайного захвата (clam).

Advertisement

Другими словами, ответчик мог возражать, что он сам передал владение истцу до востребования или что истец насильно либо тайно отнял у него вещь. Если ответчику удавалось доказать наличность одного из этих трех пороков во владении (tria vitia possessionis) истца, то последний лишался права на судебную защиту.

6. Иски о возвращении владения (int. unde vi u de precario) имели целью восстановить владение истца, незаконно отнятое у него или не возвращаемое ему ответчиком. При этих исках вначале тоже требовалась беспорочность владения, но впоследствии это требование отпало.

7. Наряду с владением вещами источники признают владение правами, или квазивладение (juris possessio, juris quasi possessio), но только по отношению к сервитутам. Владеть сервитутом – значит фактически осуществлять его содержание. Так, напр., кто постоянно проходит или проезжает через землю соседа, имея право на это или не имея, тот является владельцем сервитута прохода или проезда[17].

8. К владению правами применялись по аналогии правила, установленные для владения вещами, и защищалось оно исками, подобными владельческим и носящими название квазивладельческих.

Advertisement

Средние века[18].

Выработанная римским правом система защиты владения подверглась в средние века существенным изменениям в смысле расширения и распространения ее далеко за первоначальные пределы.

Именно наравне с юридическим владением стало защищаться и простое держание, и притом не только против самого нарушителя, но и против третьего лица, к которому перешла вещь; владельческий иск начал погашаться не годичной, а общей тридцатилетней давностью; истец должен был только доказать, что он владел вещью когда-либо прежде и что ответчик владеет ею теперь; на ответчика возлагалась обязанность удостоверить, что истец лишился владения законным путем; таким способом защищалось владение как движимыми вещами, так и недвижимыми не только в случае насилия, но и при всякой иной утрате его против воли владельца.

Все эти изменения были введены каноническим правом и судебной практикой в форме двух способов защиты владения, именно actio spolii и possessorium summаriissimum. Первый появился сначала в виде эксцепции в Лже-Исидоровых Декреталиях (IX в.) и состоял в следующем.

Если епископ, которого кто-либо лишил его владений, подвергался затем уголовному обвинению, то ему предоставлялось, не отвечая по существу, заявить эксцепцию о том, что он ограблен (exceptio spolii). В силу этой эксцепции дело приостанавливалось, а духовный суд, которому был подведомствен епископ, должен был возвратить ему все отнятое имущество.

Advertisement

Постановления Лже-Исидора воспроизвел Грациан в своем декрете, но разделил их на две части, сократил и обобщил. Благодаря этому они приняли такой вид, как будто в одном месте говорилось об эксцепции (exceptio spolii), а в другом – об иске (actio sp.), совершенно самостоятельном и относящемся не только к епископам, но ко всем, даже светским лицам.

В таком смысле был истолкован декрет Грациана канонической теорией и практикой XIII-XV вв., которые в окончательном результате пришли к следующему выводу: всякий, кто когда-либо владел вещью, может на одном этом основании предъявить actio spolii к лицу, у которого находится вещь, и требовать ее возвращения.

Чтобы отклонить такое требование, ответчику нужно доказать, что истец лишился владения законным путем, т.е., напр., сам продал или подарил вещь. Actio и exceptio spolii продолжали существовать в последующее время, несмотря на оппозицию со стороны многих юристов[19], и, слившись с римскими интердиктами, перешли в современные европейские кодексы.

Второй способ защиты владения – possessorium summariissimum – возник гораздо позже. В половине XIII в. итальянская судебная практика выработала правило, что если при споре о владении ни одна из сторон не хочет предъявить владельческого иска, а намеревается силой приобрести или удержать за собой владение, то судья должен воспретить насилие, вмешаться ex officio и разрешить спор.

Advertisement

В XIV в. воспрещение насилия стали понимать в том смысле, что судья обязан подвергнуть спорное имущество аресту (секвестру); однако применять такую меру ему дозволялось только в том случае, когда он произвел предварительное краткое исследование и когда в результате оказалось, что ни одна из спорящих сторон в действительности не владеет вещью.

Напротив, если судья убеждался, что вещь находится во владении кого-либо из спорящих, то оставлял ее у владельца, причем противнику приходилось предъявлять владельческий иск. Это предварительное расследование, предшествовавшее обыкновенному владельческому процессу (possessorium ordinarium), представляло собой первую по времени форму possessorium summariisimmum.

В следующем столетии possessorium summariisimmum приняло несколько иной вид. Суды стали следить во время процесса о праве собственности или о владении, чтобы владеющая спорной вещью сторона не была лишаема владения противником до окончательного решения дела, а в случае подобного самоуправства производили краткое расследование и восстановляли владение.

Вследствие этого possessorium summariissimum получило значение придаточного производства, определяющего отношения между тяжущимися на время главного процесса. При этом защитой пользовалось последнее по времени спокойное владение.

Advertisement

Впоследствии possess. summ. потеряло связь с главным процессом и стало самостоятельным способом защиты последнего спокойного владения, но защиты предварительной, за которой мог следовать обыкновенный владельческий процесс.

Современные законодательства[20].

Различаясь в частностях, гражданские кодексы важнейших западноевропейских государств сходятся между собою в основных пунктах учения о владении. Все они определяют владение как фактическое господство над вещью с намерением обладать ею для себя, по образцу собственника; все они устанавливают для защиты такого владения особые иски, погашаемые годичной давностью; все они считают эти иски предварительным средством защиты, временно определяющим владельческие отношения, и предписывают суду при рассмотрении их иметь в виду исключительно факт владения и не касаться вопроса о праве; все они, отступая от римского права, дают защиту не только владельцам в тесном смысле слова, но и держателям в тех случаях, когда фактическое обладание отнято у них насильно или тайно; словом, все они воспроизводят римскую теорию владения в том виде, как ее понимала господствовавшая до последнего времени в науке школа Савиньи, но в то же время дополняют ее выработавшимися в средние века формами защиты фактического обладания.

1) Характеристическим признаком владения современные законодательства считают намерение обладать вещью, как своею собственностью (animus domini).

По ст. 186 саксонского уложения, “кто фактически имеет вещь в своей власти, тот считается ее обладателем (Inhaber), а если он имеет желание осуществить право собственности на вещь в свою пользу, то владельцем (Besitzer)”. Почти такое же определение дают другие кодексы (австр., § 309; франц., 2228; итал., 685; испан., 430) и проект обще-германского (§ 797).

Advertisement

Прусское уложение различает три вида обладания:

1) полное, или настоящее, владение (vollständiger Besitz), характеризуемое намерением обладать вещью в свою пользу и как своею собственностью;

2) неполное, или несовершенное, владение (unvollständiger Besitz), связанное только с намерением обладать вещью в свою пользу, но без желания присвоить себе право собственности на нее и

3) держание (Inhabung), т.е. обладание от чужого имени и в чужую пользу (I, VII, § 1-7).

Advertisement

Введя категорию неполных владельцев, прусское право расширило круг лиц[21], могущих пользоваться владельческими исками. Так, арендаторы, обладающие вещами в свою пользу, но не имеющие animus domini, причисляются другими кодексами к числу держателей и лишаются владельческой защиты. Напротив, по прусскому праву они, в качестве неполных владельцев, пользуются этой защитой.

Нововведение прусского кодекса представляет собою несомненный прогресс[22]. Беззащитность арендаторов, обусловливавшаяся в Риме особыми причинами[23], которые в настоящее время уже не существуют, и удержавшаяся в новейших законодательствах только благодаря рабскому подражанию римскому праву, ведет на практике к большим неудобствам.

Так, напр., нередко случается, что собственник, отдав свое имущество в аренду, уезжает. Если в его отсутствие кто-либо нарушит владение арендатора, то последний, не имея права предъявить иск о восстановлении владения, принужден молча терпеть, пока собственник не возвратится и не защитит его.

Некоторые кодексы, желая облегчить владельцу доказывание его намерения обладать вещью, как своею (animus domini), устанавливают такого рода презумпцию: “всякий предполагается владеющим от своего имени и на правах собственника, пока не доказано, что он начал владеть от чужого имени” (франц., 2230; итал., 687, п. 1; испан., 436), и, наоборот, “кто начал владеть от чужого имени, тот считается владеющим таким образом, пока не будет доказано противное” (фр., 2231; итал., 687, п. 2; исп., 436).

Advertisement

2) Владение защищается современными кодексами само по себе, независимо от того, основано ли оно на каком-либо праве или нет. Судам даже воспрещено входить при разборе владельческих исков в рассмотрение прав сторон на владение.

По ст. 25 французского уст. гр. судопр., “владельческий процесс не может быть соединен с процессом о праве” (le possessoire et le pè-titoire ne seront jamais cumulés). То же постановлено и в других процессуальных кодексах (ит., 443, 445; исп., 1656; герм., 232).

3) Для защиты владения установлены два иска: 1) иск об охране нарушенного владения и 2) иск о возвращении утраченного владения.

Только испанский кодекс ввел еще, по образцу римских actiones adipiscendae possessionis, иск о приобретении владения, раньше истцу не принадлежавшего (уст. судопр., 1653-1650: interdicto de adquirir).

Advertisement

4) Иск об охране нарушенного владения имеет целью устранить частичное нарушение, выражающееся в помехах и препятствиях, которые ставятся кем-либо спокойному владению истца. Пользоваться этим иском могут, подобно тому как было в Риме, только владельцы в строгом смысле слова, и притом обладающие вещью мирно, не тайно и не с дозволения ответчика, которое подлежит отмене по его желанию (nec vi, nec clam, nec precario ab adversario).

Иск об охране (complainte, Klage auf Schutz im Besitze) по своему значению и условиям соответствует римским interdicta retinendae possessionis (фр. процесс. код., 23; ит. гр. код., 686, 688, 689, 694; сакс. ул., 205, 190; прус., I, VII, 150 – 154.

5) Иск о возвращении отнятого владения имеет место при полной потере обладания вещью благодаря насильственному или тайному завладению ею со стороны ответчика. Защищаться этим иском может каждый фактический обладатель вещи, как владелец, так и держатель.

Иск о возвращении владения (action en reintegrande, Klage auf Widerherstellung des Besitzes) является плодом слияния римских ac-tiones recuperandae possessionis и средневекового actio spoli.

Advertisement

Французский процессуальный кодекс установил общие условия для всех исков (ст. 23), но судебная практика, основываясь на прежнем обычном праве, требует для action en reintegrande только “действительного фактического обладания” (possession actuelle et matérielle)[24]. Другие кодексы сами определяют условия для этого иска (ит., 695-697; сакс., 206, 209; прус., I, VII, 141. 141-160).

6) Общим сроком для предъявления владельческих исков признается один год со дня нарушения владения (фр. проц. код., 23; ит. гр. код., 694, 695; исп. проц. код., 1653; сакс. ул., 210).

7) Кроме указанных обыкновенных исков о защите владения в некоторых законодательствах сохранилось придаточное средство защиты, выработавшееся в средние века (possessorium summariissimum) и имеющее целью предварительную охрану владения до разрешения обыкновенного владельческого процесса. Этим средством может пользоваться тот, кому принадлежало последнее по времени спокойное владение[25].

8) Наравне с владением вещами иностранные законодательства признают и защищают владение правами, или квазивладение. Под последним они разумеют фактическое осуществление содержания какого-либо права.

Advertisement

Французский, итальянский и испанский кодексы определяют квазивладение как “пользование правом от собственного имени” (фр., 2228; ит., 685; исп., 430), австрийский – как “осуществление права от своего имени” (§ 312), прусский – как “осуществление права в свою пользу” (I, VII, § 5).

9) Все кодексы допускают владение сервитутами. Многие из них, сверх того, распространяют владение и на другие права.

Саксонское уложение говорит только о владении сервитутами (ст. 530 и сл.), а остальные кодексы – вообще о владении правами (фр., 2228; ит., 685, 700; исп., 430; прус., I, VII, § 311, 313).

10) Защита владения правами производится по правилам, установленным для владения вещами.

Advertisement

11) Все кодексы разделяют владельцев на добросовестных и недобросовестных и связывают с этим различием степень ответственности тех и других пред законными собственниками вещи.

12) Добросовестными владельцами признаются те, которые обладают вещью в уверенности, что имеют на нее право.

Саксонский кодекс выражается кратко: “добросовестным владельцем признается тот, кто считает себя собственником” (ст. 188). Французский требует, чтобы убеждение владельца было основательным: “владелец добросовестен, когда он владеет, как собственник, на основании законного акта передачи собственности, пороки которого ему неизвестны” (ст. 550).

То же постановляют кодексы итальянский (ст. 701), испанский (ст. 433) и австрийский (§ 326). Прусское уложение вдается в казуистику и подробно перечисляет случаи, когда убеждение владельца в своем праве на вещь должно быть признаваемо основательным (I, VII, § 11-23).

Advertisement

13) Добросовестность всегда предполагается, пока не доказано противное.

Таково общепринятое правило (фр., 2268; ит., 702; сакс.,188; австр., 328; исп., 434).

14) Ответственность недобросовестного владельца пред собственником несравненно тяжелее ответственности добросовестного. Первый обязан возвратить плоды и доходы, полученные с вещи за все время владения, отвечает за всякое, даже случайное, повреждение и ухудшение вещи, имеет право на возмещение только некоторых издержек по содержанию ее.

Напротив, второй не обязан возвращать плодов и доходов, полученных по день предъявления иска, отвечает только за умышленное повреждение или ухудшение вещи и имеет право на возмещение всех необходимых и полезных расходов, сделанных им на сохранение и улучшение вещи.

Advertisement

Кодексы определяют размер ответственности владельцев в главных чертах почти одинаково (фр., 549, 550, 555, 1378-1381; ит., 703-706, 439 и др.; сакс., 308-310, 312-318; австр., 329-338; исп., 451-457; прусс., I, VII, 188-250).


[1] Dig. 41, 2 de acquir. vell ammitt. poss. Cod. 7, 32 de adquir. et retin. poss. Указ. на стр. 210–211 сочин. Савиньи, Брунса, Иеринга и г. Муромцева. Meischeider. Besitz und Besitzesschutz, 1875, 1876; Bekker. Das Recht des Besitzes bei den Römern, 1880; Pininski. Der Thatbestand des Sachbesitzerwerbs, 2 v.; Kindel. Die Grundlagrn des rom. Besitzrechts, 1883; Duncker. Die Besitzklage und der Besitz, 1884;

Scheurl. Zur Lehre vom röm. Besitzrecht, 1886; Pflüger. Die Besitzklagen des röm. R., 1890; Ubbeholde. Die Interdicten des röm. R., 1891; Klein. Sachbesitz und Ersitzung, 1891; Hirsch. Die Principien des Sachbesitzerwerbs, 1892; Machelard. Traité générale des interdits en dr. röm., 1864; Van Wetter. Traite de la poss. en dr. rom., 1868;

Molitor. La poss. et revendic. en dr. r., 1874; Philippoteaux. De la poss. en dr. rom. et fr., 1873; Aujay. De la poss. en. dr. rom., 1876; Acquier. De la poss. de meubles en dr. rom. etfr., 1890; Vermond. Théorie gen. de la poss. en dr. rom., 1895; Ruggieri. II possesso e gli istituti prossimi ad esso, 2 v., 1880; Barinetti. Del possesso secondo le fonti del dir. rom. e del cod. it., 1886;

Advertisement

Tagliacarne. Studio stor. degli interdetti rom., 1887; Russomano. Del dir. di poss. nel giure rom., 1890; Dore. Studi sugli interdetti rom., 1892; Новейшие журн. статьи: Baron (Iahrb. f. Dogm., 29, 30 B.), Cug (Nouv. Rev. hist., 1894, N 1, 2), Zeglicki (Rev. crit. de legisl., 1894, N 3); Capone e Riccobono (Arch. giur., 1893 v. L); Гримм (Журн. юрид. общ., 1894, окт.).

[2] Meischeider, I. c. 19 (animus domini – неразрешимая загадка); Bekker, I. c. 351, 352; Pevnice (Ztschr. f. Hand. r., XXII B., 419, 424), Гримм (ук. ст.).

[3] Vermond, I. c. 293, 317.

[4] Там же, 318, ss.

Advertisement

[5] Dernburg. Pand., § 173.

[6] Windscheid. Pand., § 154, Anm. 7.

[7] Windscheid, ib. Anm. 4 und 5; Dernburg. Pand., § 173, Anm. 1.

[8] Windscheid, ib. Anm. 6; Dernburg, ib. Anm. 5.

Advertisement

[9] Mandry. Zur Lehre vom dem Besitzwillen (Arch. f. civ. Prax., B. 64, 1).

[10] Обо всех этих случаях: Ihering. Besitzwille, Cap. XVII.

[11] Dernburg, § 174; Ihering. Der Besitzwille, Cap. XVI.

[12] Ihering. Der Besitzwille, Cap. IV и “Der Bechtsschutz gegen frivole Rechtsverletzung” (Gesammelte Aufsätze, III B.).

Advertisement

[13] Niebuhr. Römische Geschichte, II, 168 ff.; Savigny, § 12 a; Dernburg. Entwickelung und Begriff des juristischen Besitzes des röm. R., 1883; Dernburg. Pand., § 171; Meischeider. Besitz, S. 51 ff., Huschke, Molitor, Rudorff, Maine, Voigt, Capone (Arch. giur., L., p. 19 ss.).

[14] Основатель второй теории – Пухта (Iustit., II, § 227). К нему присоединились: Duroi, Appleton, Leist, Ruggieri, Иеринг (Об основании защиты, стр. 59 и сл.), Bruns (Besitz­klagen, 17 ff.), Bekker (I. c., 92 ff.); Kindel, I. c., 159), Pflüger (I. c., 2–8, 142 ff.).

По мнению автора, все владельческие иски (retinendae, recuperandae, adipiscendae posses­sionis) “не имели иной цели, кроме определения роли сторон в процессе” (стр. 8).

[15] Savigny, § 35; Windscheid. Pand., § 158, пр. 2; Randa, § 1, прим. 10.

Advertisement

[16] Иеринг. Основ. защ., 66 и сл.; Dernburg. Pand., § 184; Pflüger, I. c., 149–152.

[17] L. I § 2 D. de itin.

[18] Bruns. Das Recht des Besitzes im Mittelalter und in der Geegenwart, 1848 (классическое сочинение по вопросу о владении в средние века); Delbrück. Die dingliche Klage des deut. R., 1857; Maassen. Zur Dogmengeschichte der Spolienklage (Iahrb. f. das gem. R., B. III);

Bruns (ib., B. IV); Savigny, b. c., § 50, 51; Meischelder, I. c. S. 144 ff. 163 ff.; Heusler. Die Gewere, 1872, 318 ff.; Bruns. Die Besitzklagen, 212 ff.; Delbrück (Iahrb. f. die Dogm., B. X.); Ruffini. L’actio spolii, 1890; Windscheid. Pand., § 162 a; Dernburg. Pand., § 187, 189.

Advertisement

[19] Впервые поднял голос против actio spolii испанский юрист Сармиенто де Мендоза. Он называет интерпретацию юристов, выработавших actio spolii, “iniqua et absurda, et cont­ra legum et canonum mentem et communem sensum humanum” (Bruns, 348).

[20] Франция. Code civ., art. 2228–2235; Code de proced. civ., art. 23–27. Новейшие монографии: Woden. Trаité théorique et prat. de la posséssion, 1877, 3 v.; Bourcart. Etude histor. et. prat. sur les actions possess., 1880; Archambault et Senly. Dictionnaire pratique des actions possess., 2 vol., 1889–1890; Acquier. De la poss. de meubles, 1890;

Demarquet. Des actions poss., jurisprudence de la Cour de Cassation, 1892, 3 v. Италия. Codice civ., art. 685–709; Codice di proced. civ., art. 443–445. Нов. литер.: Tartufari. Trattato del possesso come titolo di diritti, 2 v., 1879; Baratono. Delle azioni possess. etc., 2 vol., 1883; Barinetti. Del possesso etc., 1886; Tartufari. Degli effeti del possesso, 3 v., 1887; Tartufari. Della oequisizione e della perdita del possesso, 2 v., 1888;

Rascio. Sistema positiva del dir. di possesso e di proprietá, 1888; Campologno. Studi sulla reintegrazione in possesso, 1889; Fode­ra. Del possesso dei mobili, 1891; Lomonaco. Della distinzione dei beni e del possesso, 1891; Brezzo. Del possesso quale elemento presuntivo di diritto, 1892. Пруссия. Allgem. Landrecht, I Th., VII Tit. Koch. Die Lehre vom Besitz nach preuss. R., 1839;

Advertisement

Gräu’ell. Die Lehre vom Bes. und von der Verjährung nach. preuss. R., 1820. Австрия. Das allgem bürg. Gesetzbuch, § 309–352, 376–378; Randa. Der Besitz nach oesterr. R., 3 изд. 1879 (во время печатания этих строк вышло четвертое издание). Саксония. Das sächs. bürg. Gesetzbuch, Art. 186–216, 530, 556–562. Испания. Codigo civil, art. 430–446; Ley de enjuciamiento civil, art. 1633–1662. Португалия. Codigo civ., art. 474–504.

[21] Еще больше расширен этот круг проектом германского уложения, дающим защиту не только владению, но и держанию. Критику проекта см. у Иеринга (Besitzwille, гл. XIX).

[22] Иеринг. Ук. с., гл. XVIII.

[23] Там же, гл. VIII.

Advertisement

[24] Cass., 25 avr. 1865, 10 févr. 1864, 2 juill. 1882, 19 août 1839 и др.

[25] Dernburg. Pand., § 187.

Comments are closed, but trackbacks and pingbacks are open.

You cannot copy content of this page