Законодательства некоторых кантонов придерживаются, по отношению к вопросу о давности, исключительно германско-правовых воззрений. В других же кантонах, как например в Женевском, на постановления о давности оказало более сильное влияние Французское право.
Наш древний процесс носил частно-исковой характер. Дело могло быть начато только по жалобе или челобитъю потерпевшего, его семьи или рода. Обвинитель и обвиняемый назывались истцами и пользовались равными правами. Производство слагалось из ряда формальных действий, безусловно обязательных для сторон.
Так образовался западноевропейский смешанный тип уголовного процесса, представляющий внешнее соединение процессов дореформенного и англо-американского. Благодаря культурному влиянию Франции он стал господствующим на всем континенте Западной Европы. Целиком приняли его, в основном по обязанности побежденных, Италия, Бельгия и Голландия.
Уложение 27-го мая 1852 г. (#227 – 232, 531 и 532) воспроизводит с самыми ничтожными изменениями определения прежнего кодекса 1803 г., при составлении которого законодателю, по отношению к вопросу о давности, пришлось считаться с крайне противоположными воззрениями.
Приняв за образец английский строй процесса, Франция значительно, однако, переработала его под влиянием местных институтов прежнего порядка и таким образом создала континентальный тип реформированного процесса, носящий смешанный характер.
Бавария. Уложение 1813 г. ставило давность в самые тесные рамки, ст. 139 несколько доктринально определяла что “протечение известного времени, само его себе взятое, не есть еще правовое основание для погашения преступления и сопряженного с ним наказания”.
Из сочетания англо-саксонских начал с норманнскими в Англии весьма рано установилась централизация судебной власти в лице королевского совета (Curia Regis) при участии народа в суде.
Новое уложение 31-го мая 1870 года, по отношению к вопросу о давности, значительно опередило прежний Прусский кодекс 1851 года.
Инквизиционный процесс, высоко поставив публичное начало уголовного разбирательства, пошел далеко за его пределы: не ограничившись отрицанием частного произвола в уголовных делах, он совершенно устраняет личную деятельность в процессе, ставя на место ее безличную и всеопределяющую волю закона.
Определения Французского устава применялись в Бельгии, без особо важных изменений, до издания нового уголовного уложению в 1867 году.