В учении об источниках процесса весьма важное значение имеет вопрос о пространстве их действия. Оно определяется пространством действия норм материального уголовного права, применению которого они служат по отношению предмета, лиц и места.
От закона и обычая как главных источников процесса отличаются источники производные, от подчиненных государственных властей исходящие в силу предоставляемой им к тому законом автономии.
Эти законы в России по лицам суть: 1) Военно-судебный и Морской судебный уставы. Военно-судебный устав появился в 1867 г., вскоре после судебных уставов, и проникнут их началами, существенно отличающими его от упраздненных им законов военно-уголовного судопроизводства прежнего времени.
Особенные процессуальные порядки России распадаются на местные и по лицам.
Таков был поступательный, крайне медленный ход судебной реформы. За это время сами судебные уставы успели подвергнуться значительным дополнениям и даже изменениям их позднейшими законами. Важнейшие из этих новелл суть:
Я изложил перемены, происшедшие в центральном управлении Московского государства с половины XV в. Не трудно заметить общее направление, в каком шла правительственная перестройка.
Противоположение того и другого есть противоположение материального и процессуального права.
Русская Правда есть попытка неофициальной кодификации законов: кодификация законодательная предпринята лишь в XIV и XV вв., в Псковской и Новгородской судных грамотах
При Петре I впервые[1] произошла попытка отделения суда от администрации, хотя это начало и не было последовательно проведено, так как некоторые административные власти, напр., губернаторы, должны были контролировать деятельность судебных органов, и, кроме того, многие чисто административные учреждения имели судебные функции[2].
Петр I относился крайне отрицательно к старому московскому процессу, главным образом, за свободное состояние сторон и за допущение поверенных, в чем он видел источник волокиты, ябедничества и других преступлений.