Press "Enter" to skip to content

Действие обязательства относительно времени и места удовлетворения

Удовлетворение по обязательству должно быть произведено в надлежащее время. Собственно говоря, с возникновением обязательства связывается и обязанность его исполнения. Но очень часто бывает известный промежуток времени между возникновением обязательства и его исполнением, так что обязательство произвести удовлетворение следует уже за его заключением. Это объясняется различными обстоятельствами и соображениями.

а) По свойственной зрелому человеку предусмотрительности он нередко заранее принимает меры для удовлетворения своих потребностей. Заключение обязательства представляется одним из самых удобных способов обеспечить в будущем удовлетворение какой-либо потребности, и поэтому нередко обязательство заключается в такое время, когда еще нет надобности в его выполнении.

b) Обязательство служит человеку средством удовлетворения нынешней потребности за счет будущего имущества: в настоящее время нет равновесия между потребностями лица и средствами к их удовлетворению. У лица нет средств для удовлетворения той или другой его потребности; но впоследствии равновесие установится, и у лица будут средства. Вот оно и вступает в обязательство, клонящееся к удовлетворению настоящей потребности за счет будущих средств, так что лицу придется впоследствии употребить свои средства на минувшие потребности.

Или, наконец: с) Когда возникает обязательство, нет еще надлежащего удостоверения в действительном его существовании: в таком случае удовлетворение по обязательству также отделяется от его возникновения известным пространством времени, в течение которого происходит удостоверение. Так бывает именно при обязательствах, вытекающих из нарушения права: обязательство возникает в самый момент нарушения права. Но чтобы веритель был вправе требовать удовлетворения по обязательству, нужно удостоверение, что право действительно нарушено.

Определение времени удовлетворения по обязательству составляет срок обязательства. Он определяется, как и всегда, или посредством гражданского летоисчисления – днем, месяцем и годом, или какими-либо обстоятельствами, имеющими совершиться во времени. Причем в том и другом случае или точно обозначается время удовлетворения по обязательству, или – только время, ранее или позднее которого не может быть произведено удовлетворение по обязательству. Определение срока обязательства имеет то значение, что до наступления его веритель не вправе требовать удовлетворения по обязательству, но, с другой стороны, он не обязан и принимать удовлетворение до срока[1]. По наступлении же срока веритель вправе требовать удовлетворения, и если должник не представляет его, то нарушает тем право верителя. С другой стороны, по наступлении срока и веритель обязывается принять представляемое ему должником удовлетворение, в противном случае он подвергается некоторым невыгодам или по крайней мере лишается тех выгод, которые могут проистекать для него от позднего удовлетворения со стороны должника[2].

Таким образом, нормальное положение обязательства то, что удовлетворение производится в срок. Но в силу закона или по взаимному соглашению между участниками обязательства, удовлетворение может быть произведено и до срока. Особенный юридический интерес имеет досрочное удовлетворение по обязательствам денежным, т. е. по таким, предмет которых составляет платеж денег. Как общий представитель ценности деньги в особенности легко могут быть употребляемы и приносят более или менее значительную выгоду, так что в каждом сколько-нибудь развитом гражданском быту на денежные капиталы всегда полагается известный рост, процент. Поэтому понятно, что если должник производит удовлетворение по обязательству до срока, то тем лишает себя выгоды, которую он может получить от употребления капитала до наступления срока, следовательно платит более, чем нужно. Спрашивается, по какому же расчету произвести удовлетворение, чтобы не было излишка?

Есть три системы расчета досрочного удовлетворения. Первая, система Карпцова (Carpzow), состоит в том, что из суммы, следующей в удовлетворение по обязательству, вычитаются проценты за то время, которое проходит между платежом и сроком обязательства, проценты или указные (6%) или коммерческие (10%). Так что если следует заплатить а руб. и платеж происходит за год до срока обязательства, то платится а руб. без 6% (указные проценты), или а руб. без 10% (коммерческие проценты). Этот способ расчета неверен, потому что а руб. без 6% к концу года не составят а руб., так что веритель получит менее, чем следует. Поэтому предлагается вторая система расчета досрочного удовлетворения, по которой определяется такая сумма платежа, которая, вместе с процентами, нарастающими до срока, равнялась бы сумме платежа, составляющей предмет обязательства. Так, в нашем примере расчет выразится формулой: x+xp/100=a. Эта система расчета принята в Германии и называется Гофмановой системой, потому что предложена юристом Гофманом. Но и при расчете по этой системе возможна неверность: проценты дают свои проценты, так что к сроку обязательства у верителя окажется больший капитал, нежели сумма платежа по обязательству. Если: x+xp/100=a, то х+b (проценты на х) + c (проценты на b) – будет более а. Поэтому Лейбницем предложена третья система расчета досрочного удовлетворения, по которой рассчитываются проценты не только с капитала, но и нарастающие на них проценты (рекамбия), и вычитаются из суммы платежа по обязательству а: сумма досрочного удовлетворения выразится формулой: х = а – b – с. Таким образом, сумма, вносимая до срока по этому расчету, есть средняя между суммой по первому расчету (она более ее) и суммой по второму (она менее ее). Но и этот способ не всегда верен и удобен: он предполагает капитал в ежедневном обороте и ежедневно приносящим доход, который приносит свой доход, и т. д. Хотя в действительности не всегда есть возможность дать капиталу немедленное употребление, а иногда немалое время он остается без движения и не приносит никакого дохода.

Сами проценты в действительности рассчитываются не по дням, а обыкновенно погодно, так что только по прошествии года проценты, наросшие на капитал, прилагаются к нему и начинают приносить свои проценты. Поэтому и Лейбницева система расчета удобно применяется только к тем случаям, когда удовлетворение по обязательству производится за несколько лет до срока платежа или когда сумма платежа слишком значительна, так что и в несколько месяцев проценты на проценты могут составить значительную сумму, например – к случаям досрочного удовлетворения по государственным займам, заключаемым нередко на огромную сумму и на несколько десятков лет. К обыкновенным же оборотам удобно и безошибочно может быть применяема вторая система, которая, как сказано, и употребляется в Германии, а также в других государствах Европы. В случаях, когда удовлетворение до срока производится по взаимному соглашению участников обязательства, в юридическом отношении все равно, по той или другой системе определяется сумма досрочного платежа, ибо по соглашению участников обязательства может не только измениться его содержание, но прекратиться и само обязательство.

(Что касается случаев, когда помимо соглашения закон допускает досрочное удовлетворение, то не только применение той или другой из предложенных систем расчета досрочного удовлетворения, но и вообще сама скидка, делаемая из суммы обязательств, возможны лишь при прямом указании на то закона. Так, при несостоятельности должника наш закон постановляет, что долги, чьи сроки еще не наступили, взыскиваются наравне с просроченными, с различием только в исчислении долга[3]. Смысл этого далеко не ясного постановления, взятого из устава о несостоятельности 1832 г., только и может быть установлен на основании правила банкротского устава 1800 г. (вошедшего и в законы о судопроизводстве гражданском), которое прямо предписывает при досрочном удовлетворении делать вычет из суммы обязательств в размере указанных процентов, считая со дня несостоятельности по день срока[4], т. е. применить систему Карпцова. В другом же, допущенном нашим законодательством, случае досрочного удовлетворения о вычете не упоминается и, следовательно, делаться он не может. Дозволяя должнику по займу с процентами свыше шести годовых уплатить долг до срока, закон, в сущности, устанавливает льготное для должника правило и, очевидно, не имеет в виду усилить эту льготу скидкой с суммы обязательства[5]. – А. Г.)

Упущение срока удовлетворения по обязательству называется просрочкой; должник, допустивший ее, называется неисправным. Всякая просрочка составляет нарушение права верителя и влечет за собой все последствия правонарушения. Из них ближайшее по отношению к обязательствам то, что обязательство продолжает существовать, т. е. должник и по прошествии срока обязательства все-таки обязан совершить действие, составляющее предмет обязательства, разве по существу его действие по истечении срока уже неуместно или даже невозможно[6]. Технически это продолжение существования обязательства называется перпетуацией обязательства. Но ею не ограничивается действие просрочки. Должник, пропустивший срок удовлетворения по обязательству, обязан вознаградить верителя также и за убытки от несвоевременного представления удовлетворения. В некоторых случаях само законодательство определяет, какие это убытки, и полагает за них вознаграждение – например, при просрочке по вексельному обязательству[7]. Но большей частью убытки исчисляются независимо от прямого определения законодательства, по соображениям особых обстоятельств каждого отдельного случая. Кроме того, по некоторым обязательствам налагается на неисправного должника особое взыскание – пеня. Иногда она определяется самим законом, например, на случай неисправности по займу[8], иногда – взаимным соглашением контрагентов – и называется неустойкой: в первом случае законной, во втором – договорной[9].

Но, разумеется, тягостные последствия просрочки могут быть и устранены взаимным соглашением контрагентов, состоявшимся или по наступлении просрочки, или предварительно, уже при заключении обязательства. Само законодательство дает пример такого соглашения, определяя обстоятельства, разрушающие действие просрочки по отношению к обязательствам между частными лицами и казной[10]. Независимо от этого, последствия просрочки устраняются иногда тем, что отдаляется срок обязательства: как бы снова устанавливается срок, продолжительнее назначенного при заключении обязательства, и это называется отсрочкой, являющейся иногда в виде рассрочки, т. е. отдаления срока с соответствующим разделением долга на части. Устанавливается отсрочка или рассрочка либо по обоюдному соглашению участников обязательства, либо независимо от их соглашения, но в обоих случаях обсуждается точно так же, как и срок, т. е. просрочка по обязательству наступает только по истечении отсрочки или одного из назначенных сроков рассрочки. Установление отсрочки или рассрочки по взаимному соглашению участников обязательства не представляет ничего особенного: точно так же, как веритель волен вовсе отказаться от права по обязательству, он вправе отказаться от требования действия – предмета обязательства – в настоящее время, сохраняя за собой право требовать его совершения в будущем. Другое дело – установление отсрочки или рассрочки независимо от соглашения участников обязательства, в особенности от согласия верителя: такая отсрочка задевает право верителя и поэтому может быть основана лишь на прямом велении закона[11].

(По нашему законодательству рассрочка в исполнении обязательства может быть дана органом судебной власти, а именно: мировыми судьями, уездными членами окружного суда, городскими судьями и земскими начальниками[12]. Как мера исключительная, рассрочка, с одной стороны, может быть дана лишь при неимении у должника никаких наличных средств уплаты, а с другой — вызывает необходимость строгого отношения к должнику, злоупотребившему милостью, ему оказанной: в случае первой же неисправности с него взыскивается весь долг. – А. Г.)

Наконец, последствия просрочки не наступают, когда виновен в ней сам веритель, например, когда он уклоняется от принятия удовлетворения или не совершает действия, которым обусловливается производство удовлетворения. Странным может показаться, что веритель уклоняется от принятия удовлетворения. Но в действительности это бывает, когда веритель желает навязать должнику дар, который это лицо почему-либо не хочет принять, или когда веритель находит выгодным для себя передать капитал в руки должника и хочет как бы насильно продолжить существование обязательства, или когда веритель (и то бывает. – А. Г.) подыскивается под должника, хочет ославить как неисправного и тем подорвать его кредит. Само законодательство, имея в виду явления действительности, обращает внимание на случай уклонения верителя от принятия удовлетворения по обязательству и определяет, что в таком случае удовлетворение по денежному обязательству может быть представлено должником суду[13]. Но такой способ удовлетворения возможен лишь по обязательствам, предмет которых – производство денежного платежа. Доставление же других предметов, оказание личной услуги, совершение действия, обусловливаемого каким-либо действием самого верителя, невозможны при уклонении его от принятия удовлетворения.

Но значение просрочки со стороны верителя не ограничивается устранением от должника последствий позднего удовлетворения по обязательству: если должник обязан представить удовлетворение в срок, то можно также сказать, что и веритель обязан принять удовлетворение в срок, так что уклонение от принятия, посредственное или непосредственное, составляет с его стороны нарушение права должника и влечет за собой все последствия правонарушения[14]. Например, веритель уклоняется от принятия в срок товара, и должнику приходится этот товар хранить. А так как хранение товара всегда сопрягается с издержками, то веритель обязан вознаградить должника за эти издержки, равно и за все убытки, причиняемые ему просрочкой в принятии удовлетворения. Итак, просрочка возможна и со стороны верителя. Вследствие того высказывается иногда воззрение, будто просрочка для должника только и наступает при напоминании со стороны верителя о производстве удовлетворения по обязательству. И как бы нет просрочки со стороны должника, если веритель при наступлении срока обязательства не напоминает ему об удовлетворении. В действительности, правда, большей частью бывает так, что веритель напоминает должнику о наступлении срока по обязательству[15]. Тем не менее нужно сказать, что это напоминание не имеет никакого юридического значения: обязательство произвести удовлетворение наступает в срок само собой, независимо от напоминания со стороны верителя. Спрашивается, со стороны верителя не имеет ли напоминание по крайней мере значение заявления о его намерении воспользоваться теми выгодами, которые предоставляет ему просрочка по обязательству, а со стороны должника составляет ли напоминание в самом деле условие наступления последствий просрочки? Но и такого значения напоминанию придать нельзя, потому что последствия нарушения права верителя наступают совершенно независимо от всякого заявления. Веритель, конечно, может отречься от права воспользоваться выгодами просрочки, но воздержание от напоминания должнику о наступлении срока обязательства еще не составляет безмолвного отречения: веритель может воздержаться от напоминания должнику, имея в виду, что последствия, связанные с просрочкой по обязательству со стороны должника, наступают сами собой как последствия нарушения права.

Но что сказать об обязательствах, в которых срок удовлетворения не обозначен? Такие обязательства встречаются нередко. Спрашивается, когда же должно быть произведено удовлетворение по бессрочному обязательству – когда веритель может требовать совершения действия, составляющего предмет обязательства, а должник совершением этого действия может от него освободиться? Нам кажется, что бессрочные обязательства подлежат удовлетворению по первому требованию верителя, так что если лицо обязано совершением какого-либо действия, но не определено время его совершения, то это значит, что совершение действия может быть потребовано от должника в любую минуту. Такое положение относительно бессрочных обязательств совершенно естественно: если назначен срок обязательства и веритель потребует удовлетворения до срока, то должник вправе отозваться, что он не обязан удовлетворять по обязательству, потому что еще не наступил его срок. Но если в обязательстве срок не назначен, то должник не может отозваться ненаступлением срока. И выходит, что по бессрочному обязательству веритель вправе требовать удовлетворения во всякое время.

Очень часто упускают из виду это значение бессрочных обязательств, не принимают их такими, в которых от верителя зависит требование удовлетворения в то или другое время. Оттого порой бессрочные обязательства и служат орудием злоупотреблений: бывает, что лицо, желая злостно объявить себя несостоятельным, передает свое имущество, в особенности деньги, другому лицу по какому-либо бессрочному обязательству – разумеется, лицу, близкому себе. Это лицо на требования со стороны кредиторов платежа по обязательству отвечает, что в настоящее время не может его произвести, да и кредиторы не имеют права требовать от него удовлетворения, потому что срок платежа не обозначен. По нашему мнению, такой отзыв нельзя признать основательным: это значило бы поставить право по обязательству в зависимость от воли лица обязанного. Ведь если должнику вздумается вовсе не произвести удовлетворения, он может это сделать, отговариваясь на каждое требование верителя тем, что он не вправе требовать удовлетворения по обязательству в настоящее время, а что должник сам произведет его впоследствии, при более благоприятных обстоятельствах. Но такая зависимость права от доброй воли лица обязанного разрушает само понятие о праве.

Спрашивается, с какого же времени наступает просрочка по бессрочному обязательству? Если справедливо, что по бессрочному обязательству веритель вправе требовать удовлетворения во всякое время, то, значит, предъявление требования составляет срок по обязательству, неисполнение которого будет началом просрочки. Но это не значит, что в ту же минуту, как предъявлено верителем требование удовлетворения, должник обязывается его произвести, а иначе подвергнется последствиям просрочки. По самому существу обязательства должно быть предоставлено время, в которое должник, без особого для себя стеснения, мог бы совершить действие, составляющее предмет обязательства. И только уже по прошествии этого времени можно считать право верителя нарушенным и признать наступление просрочки. Иногда и сам веритель назначает срок, требуя удовлетворения по обязательству не немедленно, а к известному, более или менее отдаленному времени. В таком случае к обязательству присоединяется срок, который обсуждается точно так же, как если бы срок назначен был при самом заключении обязательства, т. е. просрочка начинается с того времени, как истечет срок по обязательству, назначенный верителем.

Наконец, по отношению к бессрочным обязательствам возникает еще вопрос: может ли сам должник произвести удовлетворение по обязательству и тем освободиться от него, если веритель не требует удовлетворения? Конечно, если веритель принимает удовлетворение, представляемое ему должником, значит, он соглашается на разрешение обязательства, и этим вопрос просто снимается. Но как его решить в том случае, когда веритель не принимает удовлетворения по обязательству? Если назначен срок обязательства, то должник вправе требовать от верителя принятия в срок удовлетворения, в противном случае веритель подвергается, смотря по обстоятельствам, тем или другим невыгодным последствиям просрочки с его стороны. Но нельзя признать этого права за должником, когда срок обязательства не назначен. Потому что по такому обязательству срок составляет время требования удовлетворения со стороны верителя, а пока нет требования, не наступает и срок обязательства.

Наконец, удовлетворение по обязательству имеет известное отношение к месту. Для участников обязательства во многих случаях не все равно, в том или другом месте будет произведено удовлетворение, например, не все равно, на ту или другую фабрику будут доставлены товары. Потому вопрос о месте удовлетворения по обязательству получает существенное значение, так что удовлетворение должно производиться всегда в надлежащем месте[16], иначе веритель вправе не принимать удовлетворения или принять его с условием вознаграждения за убытки, причиняемые ему представлением удовлетворения не в надлежащем месте.

Какое же это место, в котором следует произвести удовлетворение по обязательству? Иногда оно определяется в самом обязательстве, иногда не определяется. В первом случае вопрос о месте удовлетворения не представляет никакого затруднения: удовлетворение по обязательству и нужно произвести именно там, где назначено. Но где произвести удовлетворение, если место его производства в обязательстве не определено? Если должник и веритель находятся в одном городе, в этом случае также нет затруднения при определении места удовлетворения по обязательству. Потому что все равно – определить ли, что удовлетворение производится по месту жительства верителя или должника, так как оба эти места совпадают. Но и при этом условии бывают случаи, что веритель и должник находятся не там, а в другом каком-либо месте, например, где происходит ярмарка. Тогда вопрос разрешается по существу обязательства: если оно таково, что удовлетворение по нему должно быть произведено немедленно, то оно и должно быть произведено в месте временного пребывания участников обязательства; если же удовлетворению по обязательству назначено такое время, в которое участники обязательства уже не будут находиться в том же месте, то вопрос решается точно так же, как и в том случае, когда участники обязательства имеют жительство в разных местах.

Итак, следует ли верителю явиться по месту жительства должника для получения удовлетворения (Holschuld), или должнику следует представить удовлетворение верителю по его местожительству (Bringschuld)? Должник, оставаясь по своему местожительству, не производит удовлетворения верителю и тем нарушает его право; отсутствие же верителя по местожительству должника не служит для него оправданием неисправности. Следовательно удовлетворение должно быть произведено по местожительству верителя: должник обязан явиться в тот город, где живет веритель, и совершить действие, которое составляет предмет его обязательства. Конечно, нет надобности, чтобы должник всегда лично являлся к верителю и совершал это действие: иногда удовлетворение, например, производство денежного платежа, может быть доставлено и через представителя или по почте. Такое решение вопроса о месте удовлетворения по обязательству может показаться совсем неточным: можно спросить еще, в каком именно доме или помещении следует произвести удовлетворение? Но этот вопрос решается точно так же, как вопрос о месте удовлетворения вообще: удовлетворение должно быть представлено должником в квартиру или контору верителя, а не веритель обязан явиться за получением удовлетворения в квартиру или контору должника, хотя в действительности и бывает нередко, что сам веритель является к должнику и требует от него удовлетворения.


[1] Понятно, что во многих случаях для верителя может быть интерес в том, чтобы не принимать удовлетворения до срока – например, когда веритель не может сделать никакого употребления из капитала, тогда как капитал, находясь в руках должника, приносит ему известные проценты, или когда у верителя нет свободного помещения для складирования товаров, доставление которых составляет предмет обязательства, и т. п.

[2] Ст. 1530, 1536.

[3] У. с. т., cт. 505.

[4] Законы о судопроизводстве гражданском (З. суд. гр.), т. XVI, ч. 2, cт. 510.

[5] Ст. 2023.

[6] Ст. 1549–1551, 1585, 2051.

[7] У. в., cт. 107.

[8] Ст. 1575.

[9] Ст. 1583.

[10] Обстоятельства эти: пожар, наводнение, мелководье, неурожай, вторжение неприятеля, правительственные распоряжения, препятствующие исправности по обязательству, и т. п. Словом, такие обстоятельства, которые выходят из ряда обыкновенных случаев жизни и превышают силы человека (Пол. подр., ст. 218). Указывая на эти обстоятельства и признавая их разрушающими действие просрочки по отношению к обязательствам между частными лицами и казной, наше законодательство как бы высказывает мысль, что как собственник за все несчастные случаи, разрушающие или повреждающие его собственность – casum sentit dominus, точно так же и субъект права по обязательству, если это право задевается или разрушается несчастными случаями, несет на себе их последствия – casum sentit subjectum juris.

[11] В нашем древнем праве акты верховной власти, устанавливающие отсрочку, назывались полетными грамотами, и такие грамоты распространялись иногда на целые сословия лиц, впрочем всегда выдавались в виде исключений, по каким-либо особенно уважительным причинам. В римском праве отсрочка по обязательству, исходящая от верховной власти, называется moratorium. Во время существования империи она часто предоставлялась придворным мотам.

[12] У. г. с., cт. 136; Правила устройства судебной части и производства судебных дел в местностях, в коих введено Положение о земских участковых начальниках (Пр. суд.), ст. 30; Правила о производстве дел, подведомственных земским начальникам и городским судьям (Пр. произв.), ст. 91.

[13] Ст. 1651, 2055, 2110.

[14] Ст. 569, 570, 684.

[15] Такое напоминание делается словесно или письменно, в торговом быту – присылкой должнику счета. Иногда присылается даже счет, подписанный должником. Это, разумеется, намек, которым высказывается уверенность, что платеж будет произведен немедленно. Но присылка должнику подписанного счета составляет риск для верителя, ибо счет в руках должника принимается за доказательство платежа, опровержение которого всегда очень затруднительно, а иногда и невозможно.

[16] Ст. 1521.

error: Content is protected !!