I. После многочисленных неудавшихся попыток введения ипотечного режима на началах, обеспечивающих развитие реального кредита, и в Баварии после Наполеоновского погрома, именно – в 1819 г., был наконец выработан проект ипотечного права, материального и формального, и передан на обсуждение второй камеры сословных представителей.
Проф. Сергеевич находит иное основание для власти старших городов над пригородами и волостями, а именно говорит («Рус. юр. древн.». Т. I. С. 5. Изд. 1902): «Земля, находящаяся в пределах волости, составляет собственность ее жителей и прежде всего жителей ее главного города.
Все князья, происходя от одного общего родоначальника, считают себя прирожденными правителями. Они никогда не подданные другого князя, они равны ему. Они все одной плоти и крови.
I. Ипотечный режим, созданный реформами Фридриха Великого, постепенно стал достоянием многих областей, входящих в состав Прусского королевства, но не составляющих коренных прусских областей, как-то: Южной Пруссии в 1795 г., Новой Восточной Пруссии и польских дистриктов (Новой Силезии) в 1797 г., Ансбаха и Байрëйта в 1800 г., так наз. Entschädigungsländer – в 1803 г. и…
Проф. Дьяконов (И. с. С. 298–299), следуя за проф. Сергеевичем, находит наши мнения об основах первобытного государственного союза недоказанными (мы смягчаем термины пр. Дьяконова).
Наследственность княжеских владений не есть исконное начало нашей государственной жизни. При существовании веча и права народа призывать князей оно могло иметь место только в тех случаях, когда народ призывал князя с детьми, и то до некоторой только степени.
В ту же эпоху кодификационных работ Фридриха Великого вышел еще памятник процессуального права, именно Allgemeine Gerichtsordnung 1795 г., нам интересный не столько своим конкурсным правом, в общем повторяющим Corpus juris Fridericianum 1783 г., сколько развитием начала легалитета.
Действующее законодательство наше, вслед за делением вещей на движимые и недвижимые, в той же главе, рассматривает категории
На заметку нашу проф. Сергеевич в позднейшем издании своих «Русских юридических древностей» (Т. I. С. 9), именно в примечании 1-м, возражает следующим образом: «Мы были крайне огорчены этим указанием на недостаток у нас внимания к труду почтенного ученого.
В договорах признается неприкосновенность владений союзников. Они обязываются не только сами не нарушать владетельных прав другой стороны, но и оберегать ее от враждебных посягательств третьих лиц.