Press "Enter" to skip to content

Allgemeine Gerichtsordnung 1795 г.

В ту же эпоху кодификационных работ Фридриха Великого вышел еще памятник процессуального права, именно Allgemeine Gerichtsordnung 1795 г.[1], нам интересный не столько своим конкурсным правом, в общем повторяющим Corpus juris Fridericianum 1783 г.[2], сколько развитием начала легалитета[3].

Кроме исследования внешних условий действительности предпринимаемых сторонниками юридических действий, судья призывается углубляться в самое содержание последних, в намерения сторон и в обстановку сделки, чтобы внушить публике доверие к деятельности судебных установлений.

Отсюда если судья найдет неверные или нечистые данные в условиях соглашения на той или другой стороне, например одна сторона вызывает другую на заключение сделки посредством ложных убеждений, уверений, симуляции и разных искусственных выкладок и других средств, или если вся сделка имеет целью обойти или ввести в убыток третье лицо, суд должен отказать в совершении такой сделки, указать сторонам значение последней и недозволенный ее характер или даже исследовать дело и наказать виновного.

Когда судья имеет дело с лицами, не сведущими в праве или не опытными в сделках, или когда он видит, что стороны неясно представляют себе содержание предпринимаемой ими сделки и ее последствий, судья обязуется сообщить им о законах, относящихся до сделки, об обязанностях, вытекающих из нее, и возможном ущербе, охраняя слабого от сильного. Но судья должен не принуждать, а только осведомлять.

Если судья находит, что стороны недостаточно поняли друг друга или не согласились насчет известных пунктов сделки, он старается их согласить. В этих целях судья исследует предъявляемые ему условия сделки пункт за пунктом.

Подведем теперь самые общие итоги реформам Фридриха Великого. Мы уже видели, что эти реформы отчасти подвели итоги и закрепили все предшествующее правообразование в области ипотечного режима (АНО. 1783), отчасти же создали новые начала его (АLR 1794).

Не всегда в ясной и последовательной форме они установили начало публицитета всех важнейших вещных прав и вполне провели его для ипотеки, как этого и следовало ожидать, так как ипотека вообще являлась центральным пунктом, около которого и ради которого группировались и распространялись далее все новшества правообразования новейшего периода, известные под именем вотчинно-ипотечного режима.

Реформы утвердили и довели до крайности начало легалитета, в духе времени. Слабее осуществили они начало специалитета, слабо проведенное как в том отношении, что из экономии работы было допущено соединение недвижимостей, принадлежащих одному лицу и в одном округе, под одним общим именем, так и в том отношении, что были допущены многочисленные кауционные ипотеки, без точного определения суммы, в пределах которой недвижимость отвечает по такой ипотеке.

Приоритет проведен в реформах с полной последовательностью и прозрачностью. Эти изменения формального ипотечного права повлекли за собой некоторые изменения и материального права ипотеки.

Хотя она по-прежнему продолжает третироваться памятником как право акцессорное, зависящее в своей судьбе от личного требования, ею обеспечиваемого, однако начало публицитета ставит ее косвенно в положение самостоятельного правоотношения, иногда же личное правоотношение подчиняется в своей судьбе правоотношению ипотеки.

Социальный строй, к которому реформы приурочивались, характеризуется чертами феодализма. Феодальный строй отразился не только на круге вещных правоотношений, но и на строении ипотечной книги и на производстве в ипотечных установлениях.

Он облегчил законодателю задачу, так как позволил наметить общие физиономии имений, без перечня отдельных принадлежностей, правомочий и т.д. и т.д., естественных для феодального строя и не нуждающихся в записи.

Далее, феодальный строй имеет спутником тип более или менее крупного землевладения, допускающего более или менее сложную правовую организацию оборота недвижимостей без чувствительного сравнительного ущерба для интересов сторон.

Наконец, феодальный строй характеризовался сравнительной неподвижностью землевладения и устойчивостью целостного состава имений, что, в свою очередь, давало возможность организовать оборот на относительно громоздких, но зато верных началах.

Землевладение не имело еще в то время и на рынке кредита таких значительных конкурентов, как промышленность и государство, предложивших позднее более выгодные условия для помещения капитала.

Вследствие всего этого реформы Фридриха Великого не задумывались создать ипотечный режим на началах громоздких, но верных. И в свое время этот режим удовлетворял потребностям оборота и был вполне терпим[4].


[1] Fur die Preussische Staaten. 1 Th.. Berlin 1795.

[2] I, Th. I, Tit. 4 Abschn.

[3] II, Th. 2 Tit. § 28–36 и 3 Tit. § 10–20.

[4] Dernburg, I, 25.

Comments are closed, but trackbacks and pingbacks are open.

error: Content is protected !!