Press "Enter" to skip to content

Право участия в пользовании и выгодах чужого имущества – общее и частное

Уже из самого определения права собственности, сделанного нами, видно, что оно подлежит различным ограничениям, сопровождающим всякое право собственности на известные предметы. Так что право собственности на эти предметы только и существует в пределах, устанавливаемых ограничениями, внутри их[1]. Эти-то ограничения и мешают нам принять обыкновенное определение права собственности как полного господства лица над вещью. Разнообразны ограничения, существующие для права собственности; они установлены по различным соображениям. Но при всем их разнообразии все ограничения права собственности имеют и общие характеристические черты, отличающие их от ограничений других прав и от других ограничений права собственности. Эти общие черты, по нашему мнению, суть следующие.

1) Ограничения эти законные, а не установлены актом самого собственника, так что право собственности на те предметы, которых касаются ограничения, не существует в полном объеме, между тем как выдел той или другой части из права собственности актом самого собственника представляется не собственно ограничением права собственности, а только осуществлением его, проявлением права распоряжения – в юридическом смысле вообще нельзя говорить об ограничении самого себя, ибо каждое такое ограничение будет осуществлением права.

2) Если ограничения, существующие для права собственности, так или иначе уничтожаются, то объем права собственности расширится, чего не бывает с другими вещными правами. Если право собственности на поземельный участок ограничено установленным через него проездом, а впоследствии проезд прекратится, то право собственности расширится. Но если существует право пользования относительно чужого поземельного участка, то, однажды установленное в известном объеме, оно и остается навсегда одинаковым. Это свойство права собственности расширяться по мере устранения ограничений можно назвать упругостью права собственности.

3) Ограничения не составляют права на чужую вещь, потому что право на чужую вещь есть уже выдел из права собственности, а ограничения составляют его предел: ограничения устанавливают для сторонних лиц только право на совершение известных действий, которые не считаются нарушениями права собственности.

4) Равным образом ограничения права собственности не устанавливают для сторонних лиц права на чужое действие: собственник, вследствие ограничения права собственности, лишается возможности совершить то или другое действие относительно вещи, тогда как без ограничения он по праву собственности мог бы совершить это действие; или собственник, вследствие ограничения права собственности, обязывается допустить то или другое действие относительно вещи со стороны другого лица, тогда как без ограничения права он мог бы и не допускать такого действия; но никогда собственник, вследствие ограничения права собственности, не обязывается совершить какое-либо положительное действие. Если и налагаются нередко на собственника разные обязательства, то они должны быть рассматриваемы независимо от права собственности как законные обязательства, лежащие на лице собственника, но не как ограничения права собственности.

5) Все ограничения права собственности правами участия касаются исключительно недвижимых имуществ[2].

Право участия, допускаемое законодательством в смысле ограничения права собственности, разделяется на общее и частное, или, как говорится, на право участия общего и право участия частного[3]. Право участия общего установлено в пользу всех и каждого, а право участия частного лица – в пользу некоторых, известных лиц. Право участия общего установлено по соображению, что каждое имущество в государстве, хотя и предоставляется исключительному господству одного лица, все-таки может и должно служить целям государства, а как цели и интересы государства выше интересов отдельных лиц, то права их на имущества могут быть ограничены, насколько того требуют общественные интересы. В особенности это применяется к праву поземельной собственности.

Само понятие о государстве предполагает определенную территорию, без которой общество существует лишь в виде кочующей орды. Но что такое территория, как не совокупность поземельных участков, входящих в состав государства? Итак, в каждом поземельном участке представляются две стороны: одна подлежит господству частного лица, другая – господству государства. И одна сторона ограничивается другой: вследствие того что поземельный участок принадлежит одному лицу, государство объявляет его неприкосновенным для других лиц; но вследствие того что поземельный участок есть составная часть государственной территории, само господство над участком ограничивается.

Другое соображение при установлении участия общего то, что без права пользования известными удобствами и средствами там, где лицо находит их, оно было бы иногда поставлено в самое затруднительное положение. По этим-то соображениям наше законодательство устанавливает следующие права участия общего как ограничения права собственности.

1) Собственник поземельного участка, через который пролегает дорога, не вправе препятствовать свободному проходу, провозу и проезду по дороге; вследствие того он обязан воздерживаться от запахивания дороги, копания на ней ям и вообще всего того, что может препятствовать свободному проходу, провозу и проезду по дороге. Интерес государства требует, чтобы сообщения были возможны между всем частями территории, чтобы свобода движения была предоставлена всем гражданам, а для этого необходимы пути сообщения и с тем вместе различные ограничения права собственности. Но не во всех случаях право участия каждого в пользовании дорогой действительно представляется ограничением права собственности. Некоторые дороги являются собственностью государства (а именно: пролегающие через землю, приобретенную под дорогу установленным порядком[4]. – А. Г.). Относительно этих дорог право общего участия не представляется ограничением права собственности: собственник прилежащего поземельного участка не ограничивается в праве собственности, потому что не его собственностью пользуются проходящие и проезжающие, а собственностью государства; но государство также не ограничивается в праве собственности, ибо само оно предоставляет пользоваться своими дорогами всем и каждому. Действительное ограничение представляется только относительно всех остальных дорог; они составляют собственность хозяина поземельного участка, через который пролегают (а потому, естественно, с упразднением таких дорог, земля, остающаяся свободной, поступает в полное распоряжение ее собственника[5]. – А. Г.).

К числу ограничений права собственности на поземельный участок относилось и то, что хозяин поземельного участка, через который пролегает дорога, был не вправе запирать луга свои от 1 сентября до дня Св. Троицы на пространстве версты или полуверсты по обеим сторонам дороги (смотря по тому, к какой дороге прилегает дача, – к большой или проселочной. – А. Г.) и не был вправе препятствовать пользоваться в своей даче прогоняемому скоту подножным кормом. Постановление это основывалось на особых отношениях, существовавших в нашем Отечестве; народное продовольствие всегда составляло одну из существенных забот правительства. Между тем для продовольствия некоторых местностей, при отсутствии железных дорог, требуется прогон скота, и если бы корм для прогоняемого скота получать посредством покупки, то на месте потребления скот обошелся бы чрезвычайно дорого, а от этого затруднилось бы и продовольствие жителей. Кроме того, по малому числу городов и рынков в нашем Отечестве, даже при готовности покупать корм для прогоняемого скота, хозяева его затруднились бы в приобретении корма: им или вовсе негде было бы купить его, или хозяева корма стали бы требовать за него огромные цены. Вследствие этого-то у нас существовало постановление, по которому хозяева поземельных участков, прилежащих к дорогам, обязаны были дозволять пользование подножным кормом для прогоняемого скота. Разумеется, сначала это право участия установилось обычаем, ибо по дешевизне поземельной собственности в прежнее время пользование подножным кормом считалось столь незначительным, что не заслуживало и внимания хозяев поземельных участков. Впоследствии, когда поземельная собственность получила большую ценность, естественно возникло желание запретить хозяевам пользование подножным кормом, и вот тут-то, по указанному соображению, законодательство определило ограничение права собственности, хотя, впрочем, на то время, которое особенно важно для хозяина лугов (от дня Св. Троицы до 1 сентября. – А. Г.), право участия в пользовании лугами не существовало.

(В новейшее время[6] это ограничение отменено, но за хозяевами прогоняемого скота сохранено право пользования подножным кормом только на больших дорогах, причем собственникам поземельных участков, прилегающих к большим дорогам, запрещается скашивать и вытравлять траву, растущую на пространстве мирной дороги, и предписывается, во избежание порчи полей и потравы хлеба, огораживать или обрывать канавами свои дачи от дороги[7]. Запрещение это является не ограничением права собственности хозяев участков, а подтверждением общего правила, что большие дороги, составляя собственность государства, не составляют предмета пользования для частных лиц. Если бы большие дороги, что почти всегда и бывает, были меньше положенного размера, то, конечно, трава, растущая на этом сверхмерном пространстве, не могла принадлежать владельцам прилегающих к дороге участков; принадлежит она государству, которое и уступает ее, в интересах народного продовольствия, хозяевам прогоняемого скота. Что же касается предписания огораживать или окапывать свои участки, то оно имеет то юридическое значение, что при неисполнении его, в случае потравы или порчи неогороженных или неокопанных лугов и полей, владелец не имеет права взыскивать вознаграждение за убытки. – А. Г.)

2) Владелец поземельного участка, прилегающего к судоходной реке, не вправе препятствовать свободному плаванию по реке: поэтому запрещается ему строить на судоходной реке мельницы, плотины, заколы или другие перегороды, от которых реки засоряются и к судовому ходу делаются неудобными. На малых реках прибрежный владелец не вправе строить мостов на козлах, жердях и слабых сваях, а может строить только постоянные мосты, которые не препятствуют сплаву дров и бревен, или содержать разводные живые мосты или перевозные плоты[8]. Но относительно больших судоходных рек должно сказать то же самое, что сказано о больших дорогах: реки эти считаются собственностью государства. Таким образом, только ограничения прибрежных владельцев относительно пользования малыми реками действительно представляются ограничениями права собственности.

3) Хозяин поземельного участка, прилегающего к судоходной реке или озеру, рыболовство в котором ему не принадлежит, на пространстве 10 сажен обязан допускать проход и проезд людям, занимающимся подъемом речных судов, дозволять баркам и другим судам останавливаться у берегов, причаливать к ним и выгружать свои товары без всякой платы, пользоваться подножным кормом на пространстве бечевника, ловцам рыбы иметь пристанище и осушивать снасти, вообще не препятствовать употреблению бечевника и не повреждать его[9]. Это ограничение установлено по тому соображению, что в нашем Отечестве еще производится судоходство бечевой тягой, производимой частью людьми, частью животными, особенно лошадьми, а цена за провоз товаров так низка, что нет возможности судовщикам расходовать что-либо на прокормление лошадей, употребляемых для бечевой тяги. Притом же было бы затруднительно вступать каждый раз в договор относительно подножного корма и права остановки у берега: прибрежные хозяева могли бы слишком эгоистически воспользоваться нуждой судовщиков. Но дело в том, что пространство берега судоходной реки, отводимое для бечевника, вместе с рекой, равно как и большие озера с их берегами, считаются имуществом государственным[10]: следовательно рассматриваемое определение законодательства по отношению к собственникам поземельных участков, прилежащих к судоходным рекам и большим озерам, не представляется ограничением частной собственности; оно представляется ограничением только по отношению к хозяевам поземельных участков, прилежащих к малым рекам и озерам.

Ограничения права собственности правами участия частного установлены преимущественно в пользу соседей недвижимых имуществ, поземельных имуществ и строений. Отчасти эти ограничения установлены по тому соображению, что иногда собственник недвижимого имущества не иначе может извлекать из него пользу, осуществлять свое право собственности, как с ограничением права собственности соседа.

1) Если дача окружена другими поземельными участками и нет возможности пробраться в дачу, как только через чужие участки, равным образом если в даче нет воды, то хозяева соседних поземельных участков обязаны дозволять проход, проезд и прогон скота на водопой через свои дачи[11].

2) Хозяин поземельного участка не вправе поднимать запрудами речную воду, как скоро этим останавливается ход мельницы, устроенной соседом[12].

(3) Хозяин поземельного участка, смежного с землями, временно занятыми для ведения того или другого предприятия, не вправе препятствовать пользованию своим участком. Например, если временно занимается участок для производства работ по устройству подъездного пути, то смежные владельцы должны дозволять провоз материалов по своим землям, устройство снежных защит и т. п.[13] Но это право участия является исключительным, так как оно основано не на общем велении закона, а на специально изданном акте верховной власти, буде интересанты не вступят между собой в добровольные соглашения или собственник не потребует отчуждения своего имущества. Сам порядок издания сего акта и установления права участия определяется правилами об экспроприации, о которых речь впереди; особенность тут лишь та, что происходит не отчуждение имущества, а установление права пользования с вознаграждением за те убытки, которые причиняются этим правом собственнику земли. Наконец, это право участия по нашему закону лишено самостоятельного значения: оно сопутствует другому праву – праву временного занятия чужих имуществ, и то правило, касающееся последнего, по которому полагается трехлетний срок занятия, применяется и к этому праву участия[14]. – А. Г.)

Другие ограничения права собственности правами участия частного установлены по тому соображению, что иные виды осуществления права собственности были бы нарушением права собственности соседа. Поэтому: 1) Хозяин поземельного участка, прилежащего к реке, не вправе поднимать ее воду и тем затоплять соседние поземельные участки[15]; 2) Собственник прибрежного поземельного участка не вправе примыкать плотину к противоположному берегу реки, принадлежащему другому лицу[16]; 3) Домохозяин не вправе устраивать скат крыши на двор соседа; 4) Лить воду, сметать сор на двор его; 5) Не вправе пристраивать поварню к стене соседа; 6) Делать окна на его двор в стене, находящейся на самой меже[17]. Поднимать речную воду и тем затоплять соседние луга, примыкать плотину к чужому берегу, делать скат кровли на двор соседа и тем давать туда направление дождевой воде, сметать сор, лить воду на двор соседа – все это значит нарушать право собственности другого лица.

Пристройка здания к стене соседа, говоря вообще, не считается нарушением права собственности, хотя и независимо от воли соседа происходит прикосновение к его вещи. Но если прикасающееся строение угрожает какой-либо опасностью, то законодательство считает нужным ограничить строителя – и запрещает пристраивать поварню к стене соседа, как здание, в котором легко может произойти пожар. Несколько странным кажется ограничение относительно окон. Казалось бы, домохозяин, пробивая окна в стене своего дома, находящейся на меже, осуществляет только свое право собственности и не нарушает права собственности соседа, подобно тому, как представляется такое нарушение, например, при слитии воды на чужой двор. Но запрещение относительно окон имеет практическое значение: каждому домохозяину более или менее неприятно, если, совершенно не сообразуясь с его волей, сосед прорубит окна на его двор. Конечно, сосед может избавиться от такой неприятности: он, по своему праву собственности, может вывести какое-либо здание или стену у самого окна. Но законодательство считает возможным прямо ограничить право собственности хозяина, запретив ему пускать окна на двор соседа. Однако по свою сторону межи домохозяин вправе вывести какое угодно строение и сделать окна, из которых было бы видно двор соседа; только и сосед вправе вывести на меже стену и тем совершенно отделить и закрыть свой двор от соседнего дома[18]. Разумеется, особое соглашение между соседями, надлежащим образом совершенное, может устранить то или другое законодательное ограничение права собственности правом частного участия. Но если такого соглашения нет, то каждый собственник смежного имущества осуществляет право частного участия: перемена в лице собственника того или другого соседнего имущества не имеет влияния на это право. Для безопасности от огня законодательство постановляет и некоторые другие ограничения в устройстве и содержании домов; но ограничения эти не представляются правами участия и потому не относятся к нашему предмету.


[1] В нашем законодательстве эти ограничения называются правами участия в пользовании и выгодах чужого имущества.

[2] Ст. 433.

[3] Ст. 434.

[4] Ст. 4351, 4355.

[5] Ст. 4351.

[6] С. уз., 1867, № 796.

[7] Ст. 435.

[8] Ст. 438.

[9] Ст. 437, 438, 441; Устав путей сообщения (У.п.с.), т. XII, ч. 1, ст. 359.

[10] Ст. 406.

[11] Ст. 448, 451.

[12] Ст. 442, п. 1.

[13] Ст. 606.

[14] Ст. 604.

[15] Там же.

[16] Ст. 442, п. 2.

[17] Ст. 445-447.

[18] При таком пространстве ограничения относительно окон легко допустить предположение, что ограничение это, кроме своего практического значения, установлено еще под влиянием римских юридических понятий, по которым хозяин места есть также хозяин воздушного столба, возвышающегося над местом, а потому существование окна в стене, находящейся на самой меже, и пользование воздухом представляются нарушением права собственности соседа, но нет такого нарушения, когда здание находится не на самой меже, ибо воздушный столб в этом случае составляет уже собственность домохозяина.

error: Content is protected !!