Press "Enter" to skip to content

Окольничие

Древнейшее указание на окольничих относится к концу XIII века. В грамоте 1284 г. упоминается окольничий смоленского князя Федора Ростилавича. Затем в первой половине XIV века, при заключении договора московскими князьями, сыновьями Ивана Даниловича Калиты, Семеном, Иваном и Андреем, присутствовал в числе свидетелей этого акта и окольничий, что и обозначено в конце договора.

Третье близкое к этому последнему по времени свидетельство находится в рязанских актах. Великий князь Рязанский, Олег Иванович, по совещанию с епископом и со своими боярами, дал жалованную грамоту Ольгову монастырю, в которой читаем:

“А бояре со мною были: Софоний Алтыкулачевич, Семен Федорович, Микита Андреевичь, Тимошь Олександрович, Манасея дядько, Юрьи окольничий, Юрьи чашьник, Семен Никитьич с братьею, Павел Соробичь” (Рум. собр. I. № 23. 1341; АИ. I. № 2. 1356 – 1387).

Существование в Рязани бояр-дядек и окольничих служит доказательством, что эти учреждения не суть только московские, а принадлежат к общерусским.

По московским памятникам XVI и XVII веков, окольничим поручаются те же дела по управлению, как и боярам, но с тем различием, что они везде занимают второе место (после бояр). Они сидят в приказах, назначаются воеводами, послами, входят в состав Судной коллегии – все, как бояре, но только честью окольничие меньше бояр, а потому стоят всегда за боярами.

Но для уяснения того, что такое окольничие, важна не эта широкая деятельность их, а та тесная специальная, благодаря которой они выделились из общей массы служилых людей и стали именно окольничими, а не боярами введенными, не стольниками и пр.

Указания на эту первоначальную деятельность окольничих очень немногочисленны и относятся к позднейшему времени.

В разрядных книгах встречаемся с такой службой окольничих, которая никогда не возлагается на бояр; если она возлагается иногда на другие низшие чины, например, на дворян, то с оговоркой, что они делают это “вместо окольничих”. Эту службу и надо считать специальной должностью окольничих.

Она состоит, во-первых, в устройстве всего необходимого для путешествия князей. Московское государи предпринимали очень частые поездки по монастырям для молитвы, по делам управления и войны, увеселительные, по загородным дворцам, для охоты и пр. Во всех этих случаях перед ними ехали окольничие и устраивали станы для их остановки, назначали дворы для помещения их свиты, заботились об исправлении дорог, проложении мостов и пр.

В местническом споре князя Лыкова с князем Пожарским находим такую выписку из разрядов на 1555 г.:

“Как государь ходил на Коломну и Тулу, а перед государем были окольничие отпущены на Коломну, а роздавали дворы…” (Рус. ист. сб. И. 346).

“Раздавали дворы” – это значит назначали дворы для помещения свиты государя.

В разрядных книгах под 1567 г. читаем:

“Лета 7076, сентября в 3 день, ходил царь и Великий князь Иван Васильевич… в свою отчину, в Великий Новгород,… окольничей пред государем Василей Иванович Умный Колычев, Василей, Григорьев сын, Зузин”.

Под 1614 г.:

“Того же году, как ходил государь к Троице, в Сергиев монастырь, весною, и перед государем были окольничие для станов: окольничей Никита Васильевич Годунов (с 1599 г.) да Иван Полусоха, Офонасьев сын, Загряской” (Двор. разр. I. 132).

Что устраивать путь и станы для государя есть специальная обязанность окольничих, это видно из следующего места разрядной книги за 1625 г.:

“А как государь пошел от Троицы, Сергиева монастыря, к Москве, и перед государем шли в окольничих место дворяне: князь Андрей, княж Никитин сын, Звенигородской да Семен, Федоров сын, Глебов” (Двор. разр. I. 751).

Дворяне исполняют здесь не свою, а чужую должность, должность окольничих.

Весьма характерно следующее выражение в челобитной Василья Зюзина от 1576 г.:

“Государю, князю Ивану Васильевичу Московскому, бьет челом холоп твой, Васюк Зюзин: сказали, государь, быта у твоего дела перед тобою, государем, в окольничих, Федору Нагому да мне, холопу твоему…” (Рус. ист. сб. I. 1).

Ехать перед государем и устраивать все необходимое в пути и значит быть в окольничих.

Вторая специальная обязанность окольничих состояла в представлении государю иностранных послов. О приеме шведского посла в разрядной книге за 1626 г. сказано:

“А как посол пришел в палату, и государю посла объявлял окольничей, Федор Левонтьевич Бутурлин” (Двор, разр. I. 866. Ср. 975).

С этою целью для окольничего устраивалось в приемной палате особое место, которое и называлось местом окольничего. В описании прощальной аудиенции, данной в 1627 г. послам (двум купцам) шаха персидского, читаем:

“На окольничем месте сидел в заседках окольничей, Федор Левонтьевич Бутурлин, купчин являл” (Двор, разр. I. 916).

Между двумя указанными специальными родами службы окольничих можно усматривать определенную связь. Почему послов являет окольничий, а не член Посольского приказа, который стоит ближе к этому делу? Окольничие, делавшие распоряжение о помещении во время поездок государя и его свиты, распоряжались и отводом дворов для помещения послов и их свиты.

Они, следовательно, принимали послов, первые знакомились с ними, а потому и являли их государю. Указание на это находим в статейном списке посольских сношений с Польшей в малолетство Ивана Грозного. В июле 1534 г. в Москве получено было известие о том, что к царю едет от короля посланник, подчаший Никодим, кревский державца. Для береженья к нему были назначены Борис и Иван Ступишины с детьми боярскими. При встрече Никодима на Дорогомилове они сказали ему:

“Великого государя Ивана, Божиею милостию государя всеа Русии и Великого князя, окольничие велели нам у тобя быти и подворье тобе указати” (А.Зап. Рос. II. 251 ел.).

Окольничие распоряжаются встречею послов, назначают необходимых для этого лиц и отводят дворы для их помещения.

Такова специальность окольничих. На это указано еще Миллером (Известие о дворянах российских. 74). От “околичности дорог” в смысле дела, поручаемого окольничим, он производит и самое их наименование.

Специальность окольничих менее важна и почетна, чем специальность бояр введенных. Поэтому в должность эту назначались члены фамилий менее родовитых, чем в должность бояр введенных. У Котошихина читаем:

“А встретить послов и принять посылаетца столник, середнего роду, которые бывают в околничих” (50).

Котошихин разумеет здесь такие роды, которые выше окольничества не подымаются. Для этих средних родов окольничество есть высшая ступень на служебном поприще, которой они могут достигнуть.

Возникновение чина окольничих относится еще к тому времени, когда служба была вольная; вольные же слуги носили наименование бояр, делившихся на лучших, средних и меньших. Окольничие, следовательно, назначались тогда из средних боярских родов, а бояре введенные из лучших. Этим объясняется возможность следующих выражений в источниках:

“Послал князь великий в Литву боярина своего окольничаго Григория Федоровича, сына Давидовича” (Ник. VI. 185).

Окольничий здесь чин, боярин же – бытовое название, присоединенное к чину для большего почета, подобно тому, как в наше время говорят и пишут “господин надворный советник!”[1].

Приводим список фамилий, члены которых не поднимались выше звания окольничего. Это будут третьестепенные роды.

В XV веке: Басенок, Воронцовы, Ощера были в окольничих по 1 разу.

В XVI веке: Головины – 5 раз; Беззубцевы и Карповы по 3 раза;

Вельяминовы, кн. Великие, Мамоновы, Нагово и кн. Тулуповы по 2 раза; кн. Вяземские, кн. Гагины, кн. Долгорукие, кн. Елецкие, Житовы, Жулебины, кн. Засекины, Зайцевы, кн. Звенигородские, Ивановы, Ивановичи, Квашнины, Китаевы, Клешнины, Ляцкие, кн. Ноздреватые, Петровы, Сакмышевы, кн. Токмаковы, кн. Туренины, Чулковы и кн. Щербатые по 1 разу.

В XVII веке: Кн. Щербатые 3 раза;

Вельяминовы, Волынские и Измайловы по 2 раза; Алферьевы, Боборыкины, Гавреневы, кн. Гагины, Еропкины, кн. Засекины, Козловские, Кондыревы, Коробьины, Литвиновы, кн. Оболенские, Проестевы, Скуратовы, Соковнины, Сукины, Чоглоковы и Щелкаловы по 1 разу.

Число окольничих первоначально было очень невелико и, по всей вероятности, соответствовало действительной в них потребности. По смерти Великого князя Василия Васильевича налицо оказался всего один окольничий, и весьма долгое время при его преемнике число их не превышало трех. Ко к концу царствования Ивана Васильевича оно значительно возрастает. Он оставил своему сыну шесть окольничих.

При Грозном встречаем постоянные назначения окольничих, иногда по 4, по 5 и даже по шести человек в один год. Дмитрий-самозванец при вступлении на престол нашел десять окольничих и поспешил прибавить к ним еще четырех. Василий Иванович Шуйский к этим 14 прибавляет в первый год своего царствования еще трех. При Михаиле Федоровиче число окольничих весьма колеблется, достигая иногда цифры 9 и даже 17 человек. В год смерти его налицо было четыре окольничих.

Алексей Михайлович в первый год вступления своего на престол назначил 8 новых окольничих и затем в течение первых лет своего царствования ежегодно назначал по 3, по 4 и по 5, а в 1655 г. назначил 8 человек. Своему преемнику он оставил 12 окольничих[2].

Вместе с увеличением числа окольничих должность эта все более и более эмансипируется от своего первоначального назначения. Для устройства станов в XVI и в XVII веках все чаще и чаще посылают дворян. Окольничие же утверждаются в значении второго чина в государстве и занимают места в приказах, в посольствах, по воеводствам. Это звание делается необходимой ступенью для приближения к царю и проведения в боярство людей не именитых, но угодных. Адашев, Басмановы, Годуновы, Стрешневы, Матвеев, Нарышкины, Хитрово – все они проходили в боярство чрез окольничество.

В XVII веке среди окольничих появляются ближние, или комнатные. Этим ближним иногда дается место даже впереди бояр не ближних. 26 августа 1675 г., в день ангела царицы, Натальи Кирилловны, государыня, возвратясь от обедни, изволила жаловать придворных пирогами. На этой церемонии близкие окольничие: Иван Федорович Стрешнев, Родион Матвеевич Стрешнев и Иван Богданович Хитрово были поставлены выше именитых бояр не комнатных: князя Трубецкого, Шереметева, князя Репнина, Милославского и князя Барятинского (Двор. разр. III. 1624).

Сказанное о боярах относительно жалованья, назначения их в должность и лишения ее относится и к окольничим. Они тоже не имели определенных штатов и по назначении на должность могли оставаться на прежнем содержании. Уложение определяет окольничим, как и боярам, только размер поместного оклада в Московском уезде – во 150 четей. Но это вовсе не значит, что такой оклад им непременно давался при назначении в окольничие. Он мог быть дан, но для этого нужен был особый государев указ.

Мы сказали выше, что непринятие должности боярина хотя и возможно, но маловероятно, ввиду первостепенного значения введенного боярства. Нельзя того же сказать об окольничестве. По первоначальному своему значению эта должность неважная. Принять ее – значит заявить о своей принадлежности к второстепенным и даже третьестепенным родам. По соображениям служилой чести жалуемые окольничеством иногда отказываются от этого назначения. Пример такого отказа дает, между прочим, Петр Петрович Головин. Он не принял окольничества в 1651 г. на том основании,

“Что в окольничих в его пору нет, а отец де его был в боярех” (Синб. сб. 113; ПСЗ. № 61. С. 253).

Отец Петра Петровича Головина, действительно, был боярином (с 1611 г.), но из нашего списка видно, что в XVI веке Головины выше окольничих не шли, а в XVII хотя и повысились, но бывали и в боярах, и в окольничих; только отец Головина был прямо назначен боярином с обходом окольничества. Это обстоятельство, по всей вероятности, и было причиной честолюбивых притязаний сына. Но правительство не нашло возможным стать на его точку зрения. На челобитье Головина последовала такая резолюция:

“Государь было тебя, страдника, пожаловал не по твоей страдничей мере честью, в окольничие, и ты де государя прогневил, сказал, что-де ваши родители в окольничих не бывали, и бояре было приговорили, за твою страдничью вину, тебя, бив кнутом, сослать в Сибирь, и государь на милость положил, кнутом бить и в Сибирь сослать не велел, а велел тебя написать по московскому списку и ни в какой чести тебе у него, государя, не бывать”.

В следующем году Головину снова сказано окольничество. На этот раз он не отказывался и умер в звании окольничего в 7162 г.

В 1623 г. окольничие, Борис и Михаил Салтыковы, заслужили казнь, но государь большого наказания над ними учинить не велел, а велел послать их по деревням, при государе же быть им непригоже; поместья и вотчины отобраны на государя. Это значит, что Салтыковы были лишены и окольничества, хотя у Новикова это не отмечено. В 1633 г. Михайло Салтыков был помилован: “Пожалован прежнею честью, государь велел ему быть в окольничих по-прежнему” (Рум. собр. III. № 64 и 98).

Лишить чести – значит лишить чина.


[1] В таком же смысле употребляются эти два термина и в Смоленске. В жалованной грамоте Великого князя Василия Ивановича Смоленску от 1514 г. читаем:

“А от ябедников нашему наместнику и нашим окольничим бояр и мещан и черных людей беречи…” (Рум. собр. I. № 148).

Окольничий – чиновник, боярин – высший класс населения вообще. См. еще выражения, подобные приведенному в тексте, в Сб. Имп. Рус. ист. о-ва. XXXV. 413, 487, 643.

[2] В Новиковском извлечении из Шереметевской боярской книги под 7130 г. читаем:

“Сказано бояре:

Князь Андрей Васильевич Сицкой, он же и в окольничих”.

Это значит: кн. Сицкому в том же году было сказано окольничество, а потом боярство, подобно тому, как под 7014 г. Давыдов показан среди окольничих, но с припиской “в боярех”. Ниже, под тем же годом, сказано, что Давыдов возведен в боярство.

Comments are closed.

error: Content is protected !!