Анализ законодательства Гражданское право Закон Имущественные права Ипотека Исследования История права Обеспечение обязательства Обременение собственности Объекты права Обязательства Обязательственное право Ответственность Право собственности Юридические отношения Юридические сделки

Эдикт 1693 года

1. Тридцатилетняя война нанесла страшный удар благосостоянию народа и в Пруссии. Немедленно же правительство издает ряд индультов-мораториев, которыми отсрочивается на долгое время взыскание долгов, а потом и процентов с них[1]. Когда же острый кризис миновал, прусское правительство приступает к решительной реформе вотчинно-ипотечного права.

Первый шаг в этом направлении был сделан Фридрихом III в эдикте от 27 сентября 1693 г.[2] В мотивах к эдикту указывается на хаотическое состояние реального кредита, на злоупотребление доверием со стороны должников, на разорение от того кредиторов и общее расстройство вотчинного и ипотечного оборота, проистекающее от негласного установления ипотек и переходов собственности. Для устранения всех этих бедствий и издается эдикт, впрочем, только для резиденций.

Уже этот первый опыт намечает такую широкую и блестящую программу реформ, которая служила рамкой для последующей законодательной деятельности в Пруссии в течение целого столетия. В нем уже мы угадываем будущего прусского законодателя – решительного, смелого и талантливого, несколько даже беспокойного и забегающего вперед, намечающего планы, превосходящие силы и средства их осуществления, но зато крайне чуткого и отзывчивого на самые тонкие практические потребности времени.

Advertisement

2. Эдикт 1693 г. ставит вотчинно-ипотечный режим на твердую почву тех же четырех формально-правовых начал, которые мы отметили для средневекового права и которые поддерживают в наше время германские организации. Однако в эдикте эти начала, особенно начало публицитета, проводятся еще очень слабо.

Вотчинно-ипотечное дело вверяется магистрату; вотчинным установлением является городская ратуша. Там ведутся особые вотчинные книги под названием Erd- und Lagerbuch.

В эти книги заносятся все недвижимости, лежащие в черте резиденций и состоящие во владении частных лиц. Ни одна частная недвижимость не свободна от подчинения новому режиму. Запись совершается не по личной, а по реальной системе. Книги ведутся не по собственникам, а по недвижимостям. Каждая недвижимость представляет отдельный самостоятельный предмет записи и имеет свой особый номер и лист в книге. И на листе каждого имения уже заносятся наличные собственники и кредиторы; оставляется достаточно места и для записи последующих собственников и кредиторов[3].

Эта система вотчинных книг и служит впредь основой вотчинного оборота. Каждая перемена владения подлежит немедленному предъявлению для записи в вотчинное установление. Для записи в книгу все титулы владения новых владельцев, даже наследования, признаются ничтожными[4].

Advertisement

Записи подлежат и все ипотеки: договорные, судебные и даже законные. И только запись дает им jus reale oder praelationis. Приоритет всех этих видов ипотек определяет только и исключительно момент записи[5].

Публицитету внутреннему соответствуют меры, клонящиеся к установлению внешнего публицитета. Магистрату вменяется в обязанность давать точные сведения о правоотношении по недвижимости на требование всякого заинтересованного[6].

Наконец, эдикт устанавливает не менее решительные переходные меры от старого к новому строю[7].

3. Эдикт был краток и далеко не исчерпывал предмета даже в его существенных моментах. Например, поставив приобретение вещных прав в зависимость от записи в вотчинную книгу, эдикт не вооружил книгу fides publica. Отсюда по эдикту нельзя быть собственником, не будучи записанным в книгу в этом качестве; но, будучи записанным в книгу в качестве собственника, можно, по эдикту, еще и не быть собственником; для этого достаточно только, чтобы запись состоялась неправильно.

Advertisement

При такой системе третий приобретатель, производящий свое вещное право от книжного собственника, вовсе не защищен в своем приобретении и подвержен нападению со стороны всех, потерпевших от неправильной записи. Такая система обеспечивает оборот только наполовину.

И все-таки эдикт был слишком радикальной мерой для того времени. Народ уже забыл свои старые публичные формы вотчинных сделок и привык к негласным римским. Для него было уже в тягость постоянное обращение к власти для завершения вещных сделок. А новая мера была еще слишком решительной в отношении законных ипотек, обеспечивавших дорогие и деликатные интересы членов семьи и т.п. С другой стороны, в то время правительство не имело и такой стройной организации подчиненного управления, которая смогла бы побороть народное противодействие новой мере.

Ввиду всего этого эдикт не скоро возымел значительные практические последствия и долгое время игнорировался даже в Берлине[8]. Однако законодатель не отступал от своей излюбленной идеи. Он, с одной стороны, не раз толковал[9], не раз публиковал эдикт и подтверждал его по тому или иному поводу[10], а иногда и расширял отчасти сферу его действия[11]; с другой же стороны, он боролся с враждебным эдикту римским течением, с практикой, утвердившейся на римском праве и стремившейся истолковать и эдикт в духе римского actus publicus. Особенно много хлопот причинила законодателю hypotheca quasi publica, подрывавшая единство и цельность системы эдикта[12].

Однако сам законодатель не всегда точен в определении действия hyp. quasi p. Иногда он объявляет ее ничтожной[13], иногда же признает ее за частную ипотеку и вызывает сомнение по вопросу о том, означает ли это ничтожность ее, как гласит эдикт, или это означает то, что ипотека уступает записанным в книгу ипотекам, но удовлетворяется в конкурсе предпочтительно перед личными требованиями. Сомнение тем более основательно, что самый эдикт характеризует действие записи как “jus reale oder praetationis”[14]. В конце концов законодатель добился своего, и эдикт оказал в резиденциях благотворное действие на оборот[15].

Advertisement

[1] В 1630 г. 22 июня объявляется Indult wegen Einstellung der Executionen auf Capital-Geld на время до Joh. Bapt. 1632 г. Но вот восстановление экзекуций причиняет истощенному войной населению ущерб, не давая удовлетворение и кредиторам, – и в 1633 г. 8 ф. издается 2-й Indult с действием до 1634 г. Joh. Bart. того же содержания. 18 июля 1643 г. издается новый Indultum Moratorium на 3 года, причем экзекуция не допускается уже не только в капитальной сумме требований, но и в процентах (все меры находятся в Corpus Constiiutionum Marchicarum Brandenburgensium. II 2 N 1 и II).

[2] Corpus C. M. II 2, N XI. Cp. Dernburg u. Hinrichs, 6. Эдикт подражает режиму, подмеченному им в “старом гор. Cöln”, теперь – часть Берлина.

[3] § 1 эдикта.

[4] § 2.

Advertisement

[5] § 3–5.

[6] § 8.

[7] § 7.

[8] Как это видно из Edictum declaratorium от 20 февраля 1695 г. (Corpus c. M.II 2, N XIII) и рескрипта на имя берлинского Cammer-Gericht от 12 октября 1699 (Eod. N XVI). См. еще Dernburg u. H., стр. 7.

Advertisement

[9] Edictum declaratorium 20 Febr. 1695 в Cod. c. M. II 2 N XIII.

[10] Wechselrecht in der Chur. u. Marck-Brandenburg 19 Dec. 1701 Art. XXXIII в C. c. M. II 2 N XVII, Erklärung des 33 Art. des Wechsel-Edicts v. 19 Dec. 1701, v. 30 Maj 1703; C. c. M. II 2 N XVIII.

[11] Edictum declar. 20 F. 1695, C. c. M. II 2 N XIII: на области, где уже раньше велись книги, но неаккуратно.

[12] Ed. declar. cit.; Erklärung des 33 Art. des Wechsel-Edicts. cit.; даже в Königl. allergn. Declaration des Hyp. – u Conk.-Og II Iuni 1726, C. c. M. II 2.

Advertisement

[13]  Кроме эдикта 1693 г. § 2, 3, 7, мы встречаем это и в Wеchselrecht v. 19 Dec. 1071 art XXXIII, где clausula hyp. в векселях не дает векселю никаких преимуществ перед векселями, где такой clausulla нет вовсе и даже с простыми расписками; далее в Erklärung des 33 art. Wechsel-Edicts. v. 30 Mai 1703 cit.; наконец, в эдикте 1704 сентября 20 (C. c. M. II 2, XXI).

[14] Эдикт 1693 § 3, 4, 7; Ed. declar. 20 F. 1695, С. с. М. II 2 N XIII; Köngl allergn. Declar. der Hyp.-u. Conk. Og 14 Juni 1726. Всего скорее, что автор эдикта 1693, называя h. quasi p. частной, разумел ее ничтожность. Но позднее такой ипотеке уже придавали значение: она уступает книжной ипотеке, но предпочитая чисто личному требованию (ниже).

[15] Эдикт 1704 сентября 20, С. с. М. II 2, N XXI.

Advertisement
error: Content is protected !!