Press "Enter" to skip to content

Культурно-этическое значение изобретений

Гораздо более осторожно приходится обсуждать вопрос о культурно-этическом значении изобретений. Одно улучшение материального благосостояния еще ведь не служит доказательством сопутствующего повышения также и общекультурного уровня.

Материальное благосостояние современной Европы неизмеримо выше благосостояния античной Греции, а между тем греческая культура нам до сих пор является завидным примером для подражания. Можно даже утверждать, что именно улучшение и распространение материального благосостояния вызвало то понижение эстетического критерия, против которого мы только за последнее время начинаем бороться (напр., в области так называемой художественной промышленности).

Девятнадцатый век дал всякому бедняку и приличную посуду, и разнообразную утварь, и дешевую мебель, и даже грошовые подделки под художественные произведения[1]. Но все эти вещи продаются по низким ценам только потому, что они сделаны машинным путем, т. е. процессом, влекущим обезличивание продукта[2].

Куда ни повернешься в среднебуржуазной квартире начала XX века – всюду видишь “штампованную” дешевку, заменившую дорогие и громоздкие, но ярко индивидуальные “старинные вещи” наших дедов. Недаром J. Russkin носил только то сукно, которое специально для него изготовлялось ручным способом.

Обезличив продукт, машина обезличила и работника, сделав из него как бы придаток железного чудовища, нечто вроде дополнительного механизма. Страшно становится, когда в современной типографии посмотришь на бледного мальчика, быстро подкладываюшего листы на беспокойный вал печатной машины; страшно становится, когда подумаешь, что этот бледный мальчик изо дня в день, целые годы все хватает лист за листом и накладывает их на беспокойно вертящийся вал; что он будет накладывать до тех пор, пока на его место не поставят более аккуратного и исполнительного “накладчика” механического.

Штампованный продукт и почти что штампованный рабочий – таковы результаты технического прогресса XIX века. Повторяю, к вопросу о культурно-этическом значении изобретений надо подходить не без осторожности.

Однако не надо забывать и того, что изображенная картина имеет еще и другую сторону. Изобретения унижают только своих рабов; и тем выше превозносят они своих господ. Изобретение есть, прежде всего, способ доказать свою талантливость и выдвинуться из безличной толпы. Прошли те времена, когда тупо-пассивное “довольство своей судьбой” ценилось как самодовлеющая цель.

В настоящее время мы ценим в человеке, прежде всего, энергию и судим о человеке по его активной деятельности. И поэтому мы с чувством глубокого удовлетворения сознаем, что из миллионов чернорабочих никому не закрыт путь проявить свою талантливость указанием на возможность какого-нибудь технического усовершенствования. Конечно, фактически много препятствий стоит на дороге тому изобретателю, который захотел бы выбиться из толпы собственным трудом; но теоретически самостоятельное творчество было бы для него наиболее коротким путем к Божьему свету.

В изобретениях некоторые писатели даже видят способ ослаблять борьбу труда с капиталом и мелкого капитала с капиталом крупным[3]. А на последнем феминистском конгрессе председательница его, Marie Pognon, в своей речи, между прочим, настаивала на том, что техническое творчество есть один из лучших способов эмансипации женщин[4].

Затем, несомненно, что всякая машина подчиняет себе незначительное количество рабочих в сравнении с числом тех, которых она вовсе освобождает от исполнения тяжелой и однообразной “механической” работы. Если бы не было печатной машины, то тысячи рабочих должны были бы оттискивать то же количество экземпляров.

А теперь они могут обратить свои способности на более благодарный, более облагораживающий труд. Недаром социалисты утверждают, что с повсеместным введением машин можно будет будто бы довольствоваться двух- или трехчасовым рабочим днем, позволяя труженику употреблять остальное время на саморазвитие и самообразование.

Наконец, нельзя не отрицать и эстетического значения некоторых изобретений как таковых. “Разве хорошая машина менее прекрасна, чем статуя? – спрашивает один американец[5] – одна изображает природу, а другая природу дополняет; одна олицетворяет отдых и бездействие, а другая – жизнь и энергию”. Мнение это несколько преувеличено, но не лишено симптоматичности.

Действительно, созерцание сложной машины, с такой наглядностью воплощающей творческую мысль в действии, не может не влиять на человека. Можно утверждать, что гармония и экономия частей и методичность их работы должны иметь воспитательное значение: “there is something peculiarly educational in the very presence of the working of mechanical powers”.

Резюмируя все сказанное и подводя итоги того значения, которое имеют технические изобретения в жизни народов, мы можем сказать словами поэта, что

“… their effect is to lighten labour,

And give more room to mind, and leave the poor

Some time for self-improvement…”

[1] Очень хорошо развита мысль о том, что “прогресс нашего века имел своим результатом” не только “появление громадных капиталов и распространение роскоши, комфорта”, но что он, кроме того, часть своих “богатых даров отдал массам”,- в статье К. Р. С., Влияние изобретений на благосостояние рабочих классов в С. Штатах С. Америки, СПб., 1895 (отдельный оттиск из “Русского Вестника”?)

[2] Ed. Atkinson, Invention in its effects upon Household economy, Celebration etc., cтp. 217-233.

[3] Ср. F. Cotarelli, Le privative industriali, Cremona, 1888, cтp. LXXX и сл., ср. также Ch. Laboulaye, Dictionnaire des arts et manufactures vol. III, cтp. 8.1

[4] В С. Штатах выдано с 1858 по 1888 г. 2500 патентов женщинам Propriete Industrielle, V, стр. 39.- Ср официальное издание, Women inventors to whom patents have been granted by the U. S. Government, 1790 to July 1888, Washington, 1888.

[5] Pratt, Invention and Advancement, в Celebration etc., стр. 57-76.

Comments are closed.

error: Content is protected !!