Действие давности владения

Действие давности владения состоит в том, что владелец истечением срока приобретает право собственности на владеемое им имущество. Вместе с тем прежний собственник лишается своего права. Все это совершается в силу самого закона[1] и, по толкованию Сената, в момент истечения срока давности. В ст. 533, впрочем, все это выражено неясно, так что из нее не видно, когда этот переход совершился и каким образом заинтересованные лица могли удостовериться в том.

Между тем при том значении, какое имеет твердость и несомненность права недвижимой собственности для всего гражданского и государственного строя, и то, и другое – дело первой важности. Поэтому, как мы выше[2] видели, Сенат установил порядок удостоверения приобретения права собственности и укрепления его в кассационном решении по делу Молошниковой 1872 года N 792.

По этому порядку удостоверение происходит в окружном суде в охранительном порядке. Приобревший по ст. 533 т. Х, ч. 1, право собственности может требовать предоставления ему права получить владенное свидетельство на владеемое им имущество. В своем прошении он указывает на доказательства, удостоверяющие, что его владение на самом деле существовало и соответствовало всем условиям, требуемым законом. Доказательствами могут служить кроме письменных разного рода документов и другие доказательства, в том числе показания свидетелей и дознание чрез окольных жителей. Удостоверившись в том, что проситель приобрел по давности право на состоящее в его владении имение, окружной суд постановляет определение о выдаче просителю свидетельства на владеемое им имущество и о размере необходимых крепостных пошлин. На основании сего определения владелец по взносе пошлин получает от старшего нотариуса владенное свидетельство, которое отмечается в реестре крепостных дел и заменяет собой акт укрепления. Так как по нотариальному положению право собственности считается перешедшим со дня ввода во владение недвижимым имуществом, то владелец затем обращается в окружной суд с ходатайством о вводе во владение. совершение ввода отмечается в крепостном реестре, и отмеченный в нем день считается моментом приобретения права собственности. значение сего производства определяется Сенатом следующим образом: “Определение суда о выдаче свидетельства на владеемое имущество, как состоявшееся в охранительном порядке, и о вводе во владение не может служить препятствием к предъявлению иска о признании за другим лицом права собственности на это имущество”.

Advertisement

Прежде всего заметим, что по установленному Сенатом на основании ст. 9 Уст. Гр. Суд. порядку укрепления права собственности давностного владельца моментом приобретения права собственности будет считаться по нотариальному положению внесенный в крепостной реестр день ввода во владения. По неоднократным объяснениям Сенатом ст. 533 ч. 1 т. Х право собственности приобретается по самому закону, значит, в день истечения срока давности. Одно с другим не ладит. Из порядка, установленного кассационным решением 1872 года N 792, собственно, выходит, что истечением срока давности владения давностный владелец приобретает право требовать признания его права собственности и это его право собственности признается за ним со дня укрепления его за ним. Но Сенат считает укрепление права собственности давностного владельца лишь его правом, а не необходимым условием приобретения. Таким образом, постановление Сената 1872 года N 792, устраняя одни несообразности, возбудило другие.

Затем из решения Сената 1893 года N 2, возбудившего вопрос о церковных землях и многих других, видно, что практика многих окружных судов и судебных палат не отличается правильностью взгляда на условия давности владения. При общем стремлении в возможно короткое время спустить с рук возможно большее число дел судьи, не вникая в сущность давности владения, все еще руководствуются неосновательными положениями общей давности о прекращении права собственности непользованием, не заботясь о том, действительно ли налицо законные условия применения давности владения. Сенату все снова приходится разъяснять самые элементарные правила, что право собственности может быть приобретено лишь давностью владения, и что исковой давностью погашается лишь иск, который положительно был вызван нарушением собственного права, и что она считается лишь со времени нарушения того права, о котором предъявлен иск[3].

На недостатки охранительного производства о выдаче владенных свидетельств указано выше[4].

К сожалению, не только окружные суды и судебные палаты, но подчас и сам Сенат приписывают владенным свидетельствам слишком большое значение. Так, Сенат в касс. реш. 1879 года N 218 по делу, в котором СПб. судебная палата за владенным свидетельством само по себе вполне правильно не признала никакой формальной доказательной силы, вдруг нашел в этом “нарушение 366 ст. уст. гражд. суд.”. По определению окружного суда в охранительном порядке вдова Дуванова была признана собственницей дома по давности владения. Затем ввиду того, что в пользу ее уже состоялось судебное определение, утвердившее ее право на дом по давности владения, на обязанности истицы, по мнению Сената, лежало доказать, что давностью владения владелец приобретает не только отвод, как давностью исковой, но и иск о возвращении ему своей вещи, принадлежащей ему в собственность, не только против лиц посторонних, но и против самого собственника.

Advertisement

С этим решением никак нельзя согласиться. За определением о выдаче владенного свидетельства нельзя признавать никакой формальной доказательной силы. Это все равно что утверждать, что обжалованное решение первой инстанции представляет собой res judicata. Между тем такое решение постановлено после состязательного производства, в котором участвовали обе стороны; определение же состоялось о заведомо чужом имуществе по односторонней просьбе лица, желающего присвоить себе это имущество, причем производство устроено так неосмотрительно, что не обращено внимания на то, что собственник не имеет никакой возможности узнать, что в суде производится дело о переносе права собственности на его недвижимость на другое лицо.

В других позднейших решениях Сенат, впрочем, прямо высказал[5], “что по возникновении спора о производстве дела в судебном состязательном порядке определение суда о вводе во владение в охранительном порядке не только не может стеснять суд в решении спора, но не может даже слагать с лица, получившего в охранительном порядке ввод, обязанности доказать свое владение на праве собственности”.


Прямое доказательство, что разъяснением Сената, о порядке удостоверения приобретения права собственности, изложенным в кассационном решении по делу Молошниковой, установлена новая норма, до тех пор не существовавшая, видно из следующего.

Во 2-м изд. моего сочинения я утверждал, что по русскому праву давностью владения не приобретается право собственности, а приобретается, вследствие погашения иска давностью, только защита владения против собственника, а владение так и остается владением. На это учение ополчилось большинство писателей, и наравне с ними Сенат, утверждая, что по действующему праву при давности владения право собственности приобретается в силу самого закона в момент истечения срока давности. Убежденный, что это правило действительно основано на действующем законодательстве, Правительствующий Сенат на основании ст. 9 Уст. Гражд. Суд. выводил из действующих законов порядок удостоверения, приобретенного истечением срока давности в силу самого закона, права собственности. Если бы действительно таково было содержание нашего права, то это должно было обнаруживаться тем, что моментом приобретения права собственности оказался бы момент истечения срока давности. Но что оказалось? Оказалось, как решил сам Сенат, что моментом перехода права собственности считается не истечение срока давности, а ввод во владение на основании владенной записи.

Advertisement

Таким образом, я был прав, утверждая, что право собственности приобретается у нас вводом во владение, а так как до 1872 года ввод во владение по давности не допускался, то в то время право собственности давностью владения не приобреталось и утверждение писателей и самого Сената, что право собственности приобреталось в силу самого закона, является неосновательным. Таким образом, оказывается, что в решении по делу Молошниковой Сенат установил не порядок удостоверения, но порядок приобретения права собственности по давности, т.е. установил новый закон.


[1] Касс. реш. 1868 г. N 449: превращение (владения в собственность) совершается само собой; 1869 г. N 854: “с превращением права давностного владения в право собственности пресекается для прежнего владельца право отыскивать свое имущество судебным порядком: он потерял всякое на него право”; 1870 г. N 901, 1871 г. N 470: “Закон лишает собственника принадлежащего ему права и ограждает право собственности приобревшего свое право силой давности владения”. Ср. 1882 г. N 50, 1884 г. N 73, 1887 г. N 35, 1888 г. N 12: “Право собственности по давности владения приобретается силой самого закона, в момент истечения давностного срока. С этого момента имение становится для прежнего собственника чужим и учиненный им залог недействителен”.

[2] См. выше, предыдущие публикации

[3] Касс. реш. 1871 г. N 425; 1875 г. N 24, 46, 182, 356, 813, 883, 970; 1876 г. N 22, 28, 425; 1877 г. N 304; 1878 г. N 179, 193, 214; 1879 г. N 196.

Advertisement

[4] См. предыдущие публикации

[5] Касс. реш. 1881 г. N 121, 1888 г. N 12.