Press "Enter" to skip to content

История русского государственного права. Период первый Земский (IX-XIII). Власть. Особенные черты государственного устройства некоторых русских земель

Изложенные три формы власти (князь, дума и вече), несмотря на свое стремление к полному единению, легко могли прийти в противоречие друг другу, причем одна из них могла, не устраняя вполне другие, возвыситься за счет двух остальных. Эго и случилось в конца XII в. во всех русских землях, так что по преобладанию одной из трех форм всю тогдашнюю Русь можно разделить на три части: 1) южную и юго-западную, 2) северо-западную и 3) северо-восточную.

1. Особенности галицко-волынского государственного устройства.

Типом группы юго-западных земель служит земля Галицкая; но ее устройство повторяется и в земле Волынской; сюда же отчасти примыкает и Киевская земля. Здесь преобладает боярская власть над князем и вечем. Предположительно зародыши такой особенности могли существовать в Галицкой земле с древнейших времен, ибо обстоятельствами, содействовавшими их образованию, были природные и местные условия этой земли.

Природное богатство почвы по Днестру, Сану и Бугу дало могущество классу землевладельцев, т.е. бояр по преимуществу. Но следует признать, что и соседство с Польшей и Венгрией (странами, в которых рано развился аристократический элемент) имело свою долю влияния на особенный склад государственного устройства Галиции (хотя бы и без прямых заимствований). Червоная Русь принадлежала некоторое время Польше; затем не один раз правили ею мадьяры, члены королевского дома с большим двором.

Волынь имела постоянно то дружественные, то военные отношения с Польшей и находилась в ближайшем бытовом общении с населением этой страны. В 119 г. польский король Болеслав, вызванный на помощь князем Изяславом Мстиславичем, “пришел к Луцку, и ту пребы три дня; и ту пасаше (препоясывал) Болеслав сыны боярьскы мечем многы”, т.е. посвящал их в рыцарство. С конца XII в. в заметной степени проявляются следующие особенности государственного устройства Галицкой земли.

а) Бояре присваивают себе право распоряжения княжеским столом (приглашением и смещением князей). Пока правила в Галиции династия Ростиславичей, власть боярской думы не могла еще проявиться с заметной силой, но, очевидно, образовалась уже в то время.

В 1188 г., когда княжил Владимир в Галицкой земле и “думы не любил с мужами своими”, то “уведав Роман (волынский князь), аж мужи (бояре) галичькии не добро живут с князем своим про его насилье… слашеть без опаса к мужем галичькым, подътыкая их на князя своего, да быша его выгнале из отчины своея, а самого (Романа) быша прияли на княжение. Мужи же галичькыи, приимше съвет Романов, совокупивше полкы своя и утвердившеся крестом, и восташа на князь свой… Он же убоявся, поимав злато и сребро много… еха во Угры к королеви. Галичане же: пославшася по Романа”.

Но на этот раз Роман не удержался и был выгнан венгерским королем, который посадил здесь не прежнего князя, а своего сына Андрея. Недовольные этим, “галичькии мужи пославшаяся в Ростиславу к Берладничичю, зовуще его в Галичьна княжение”. Но и этот князь не одолел силы мадьярской и погиб. Между тем наследственный князь Галицкий Владимир, сидевший в заточении в Венгрии, успел уйти и заинтересовать в своей судьбе германского императора и польского короля.

Тогда “галичькыи мужи”, раскаявшиеся в том, что его прогнали, “сретоша его с радостью великою… а королевича прогнаша из земли своея”. По прекращении прежней династии боярская власть особенно усиливается при Романе и его сыне Данииле, несмотря на сильный характер и энергию этих князей, “самодержцев всей Русской земли”.

Хотя Роман Великий убивал лучших бояр галицких, зарывал их живыми в землю, четвертовал и расстреливал, но после смерти его боярская власть обнаружилась с новой силой; дети Романа были изгнаны и приглашен один из черниговских князей (Владимир Игоревич с братом Романом): “Галичькые бояре послаша по них и посадиша и: в Галиче Володимера, а Романа в Звенигороде” (1202 г.).

Однако бояре не ужились с этими своими избранными; 1208 г. “совет сотворили” (князья) Игоревичи на бояр галицких, чтобы избить их, и при случае бояре избиты: убит был Юрий Витанович, Илья Щепанович и другие бояре, убито всего около 500, а другие разбежались: Владислав Кормиличич, Судислав и Филипп бежали к венграм.

Беглецы призвали на помощь венгерского короля. Подступив к Перемышлю, боярин Владислав так говорил осажденным перемышльским боярам: “Братья, чего смущаетеся (не хотите предать князей Игоревичей)? Не они избили отцев наших и братью вашу? Имущество ваше они разграбили, дочерей ваших отдали за рабов ваших, а имениями вашими овладели другие – пришельцы. За них ли хочете душу свою положить?” Игоревичи были взяты в плен. “Тогда же бояре володимерстии и галичькый… и воеводы угорьскые посадиша князя Данила на столе отца своего – великого князя Романа во церкви св. Богородица Приснодевица Марья”.

Плененных князей угры хотели отвезти к своему королю: “Галичаном же молящимся им, да быша и повесили, мьсти ради; убежени же бывше Угре великими даръми, предани быша на повешение”. Однако и семья Романа принуждена была опять бежать из Галича.

б) Тогда произошел здесь единственный случай во всей русской истории того времени – приобретение княжеской власти боярином (не княжеского происхождения). В 1210 г. “Володислав (боярин) воеха в Галичь, вокняжися и седе на столе”. Но такой случай остался исключительным и ненормальным в глазах современников; король польский говорил: “Не есть лепо боярину княжити в Галичи”; Владислав был схвачен и заточен, “и в том заточеньи умер, нашед зло племени своему и детям своим, княжения деля; вси бо князи не призряху детий его того ради”.

в) Подобно этому здесь же произошел единственный случай корпоративного удаления всех бояр. Когда правил Галичем князь Мстислав, в 1226 г. один из бояр – Жирослав – оклеветал князя перед боярами, якобы он хочет предать всех бояр на избиение половецкому хану. “Они же, емше веры, отдъидошат в землю Перемышлескую, в горы Кавокасьския, рекше во Угорскыя, на реку Днепр” (?); оттуда и начались сношения через послов между князем и боярами; княжеский посол наконец “приведе бояре вси к нему”.

Однако и после этого мир между князем и боярами был лишь внешний; один из бояр говорил князю Мстиславу (советуя ему отдать дочь за королевича и передать зятю галицкий стол): “Не можешь бо держали сам, а бояре не хотять тебе”. Князь ушел.

г) Для борьбы с боярским элементом было призвано народное вече (князем Даниилом в 1231 и 1235 гг.) Но вече не могло сломить окончательно власть бояр: в 1231 г. “была крамола безбожных бояр галицких, совет сотворили они на убиение и предание земле Даниила”; при возникшей по этому поводу открытой войне с боярами Данил остался лишь с 18 верными отроками; тогда, “созвавшу (ему) вече и рече им: хочете ли были верни мне, да изыду на враги мое? Онем же кликнувшим: верни есмы Богу и тебе, гсподину нашему, изыди с Божьею помощью. Соцкый же Микула рече: господине, не погнетши пчел, меду не едать”.

В 1235 г. Даниил воспользовался отсутствием своего соперника – князя из Галича “со всеми бояры” и подошел к Галичу, послав сказать гражданам (“любяхуть же гражане”): “О мужи градьстии, доколе хощете терпели иноплеменных князей державу? Ониже воскликнувше реша: яко се есть держатель наш, Богом данный; и пустишася яко дети ко отчю, яко пчелы к матце… Бояре же пришедше на ногу его, просяще милости; яко согрешихом ти, иного князя держахом. Он же отвещав рече им: милость получисте, пакы же сего не сотворите, да не во горьшая впадете”.

д) Бояре в Галицкой земле владеют пригородами на правах княжеских: в 1219 г. дан Звенигород боярину Судилаву. “Бояре Галицкие Даниила князем себе называли, а сами всю землю держали; Доброслав вокняжился (в 1220 г.) и Судьич, попов внук… он вшедши в Бакоту все Понизье захватил без княжаго повеления, а Григорий Васильевич горную страну Перемышльскую… Даниил же, уведав о том, послал Якова, стольника своего, с великою жалостью к Доброславу, говоря к ним: я – князь ваш, но вы повеления моего не творите, землю грабите; черниговских бояр я не велел тебе, Доброслав, принимать, а давать волости галицким” (таким образом, князь сам признает исключительное право местных бояр на волости).

Князь особенно приказал не отдавать никому Коломыи (соляных копей) как княжеской регалии; но оказалось, что Доброслав уже отдал ее боярам Лазарю Домажиричу и Ивору Молибожичу, “двум беззаконникам от племени смердья”. Посол князя так упрекал за это Доброслава: “Како можеши без повеления княжа отдати ю сима, яко велиции князи держать сию Коломыю на роздавание (содержание) оружьником? Он же усмеявься рече: то что могу же глаголати?.. Даниил же скорбяше и моляшеся Богу о отчине своей, яко нечестивым сим держати ю и обладати ею”.

Подобное же преобладание боярского элемента в Волынской (и отчасти Киевской) земле можно видеть из некоторых вышеприведенных фактов, а также из следующего: в 1204 г. Ингварь должен был уступить г. Владимир Александру только потому, что бояре не любили его: “Боярам же не любящим Ингвара, Олександр… прия Володимер”.

Особенности галицко-волынского государственного устройства отразились на судьбе Юго-Западной Руси в следующем периоде (польско-литовском).

2. Новгородско-псковское государственное устройство.

В Северо-Западной Руси берет перевес вечевая форма власти. Такое государственное устройство утвердилось в Новгороде, Пскове, восточных новгородских колониях (Вятке) и в Полоцке. Сюда же отчасти примыкает и земля Смоленская.

Существует мнение, что новгородское устройство составляет исконное исключение из общего строя древнерусских государств и что его особенности можно объяснить только заимствованием учреждений западноевропейских свободных городских общин (особенно ганзейских). Мнение об исконном отличии новгородского устройства возникло давно: еще в середине XII в. думали, что Новгород получил от первых князей особые привилегии на самоуправление; но и тогда уже книжные люди сомневались в существовании таких привилегий.

Летописец, рассказав, что в 1196 г. Андрей Боголюбский посылал воевать Новгородскую землю, но сам Новгород не был взят, а на обратном пути суздальцы сильно страдали от голода, заключает: “Не глаголем же: прави суть новгородци, яко издавна суть свобожени новгородци прадеды князь наших: но аще бы тако было, то велели ли им преднии князи крест преступати… а крест честный целовавше ко внукам их (князей) и к правнуком, то преступати?” (Лавр. лет.).

Еще в 1211 г. Всеволод III “вда им (новгородцам) волю всю и уставы старых князь его же хотяху новгородци, и рече им: кто вы добр, того любите, а злых казните”. Сами новгородцы постоянно ссылались на грамоты (привилегии) Ярослава. Но такие привилегии не существуют и, вероятно, не существовали никогда. Псков не претендовал на исконные привилегии, однако имел одинаковое устройство с Новгородом, а в Вятке еще более свободные формы устройства, чем в самом В. Новгороде.

Подобные же предания о привилегиях существовали и относительно Полоцка: Нарбут (не указывая источника) говорит, что князья полоцкие Вячеслав и Давид (сыновья Всеслава) дали городу Полоцку вольность, которой этот город должен был воспользоваться по смерти их; поэтому Полоцк стал вольным городом, а княжество Полоцкое – республикой, которая управлялась вечем и тридцатью старейшинами или боярами (Narbut, III, 1, 266).

Таким образом, мнение об исконности новгородских порядков не может быть принято. Особенности новгородского устройства, быть может, коренились в первоначальных местных причинах, но проявились не ранее середины XII в. и не заключают в себе чего-либо чуждого прочим русским землям; они состоят в преобладании вечевой формы, узаконенной и признанной всеми князьями. Местные причины, направившие здесь общерусское государственное устройство в сторону преобладания веча, заключались в географическом положении земли и в сношениях с северогерманскими городскими общинами.

Страна, занятая новгородцами и кривичами, неблагоприятная по скудости почвы для земледелия, весьма благоприятна (по богатству торговых путей) для торговли. Торговля вызывает сосредоточенность населения в больших городских общинах, что и содействует преимущественному развитию вечевого начала (т.е. преобладанию среднего класса). Торговля же приводила новгородцев, псковичей и полочан в столкновение со свободными ганзейскими общинами. Не заимствуя от них ничего прямо и непосредственно, граждане упомянутых земель не могли не испытать косвенного влияния этих последних.

Город Новгород разделялся на две стороны: софийскую на левом берегу Волхова и торговую на правом. На левой был “детинец” (кремль), а в нем св. София и двор архиепископов – хранилище новгородской казны и законов. На торговой стороне были “двор Ярославль”, торговище с патрональной церковью св. Иоанна и иноземные дворы: варяжский, немецкий и готский. Две стороны, имея каждая свои интересы, нередко враждовали между собою и созывали два одновременных веча.

Весь город подразделялся на 5 концов: три на софийской стороне: Неревский, Людин (Гончарский) и Загородский; и два на торговой: Славенской и Плотницкий; но ни детинец, ни Ярославль двор не включались в концы. Самоуправление города, а именно управление, суд и заключение сделок, сосредоточивалось в концах; кончанские старосты (выборные правители концов) были представителями концов в общегосударственном управлении; их печатями скреплялись грамоты В. Новгорода; в переговорах с иноземцами участвовали выборные от концов.

Главное судилище Новгорода состояло из выборных от концов (по 2 боярина и по 2 из житьих людей). В военных походах концы выступали отдельными полками, каждый под своим знаменем. Все эти черты предполагают существование кончанских народных собраний. Подразделения концов – улицы – доставляли также самоуправляющиеся общины, имея уличанских старост во главе. Как воины, так и уличанцы включали все классы общества, причем сословное устройство полностью поглощалось территориальным.

Земля Новгородская состояла из пригородов и волостей; первые пользовались значительной долей самоуправления, принимали угодных и изгоняли неугодных посадников, присылаемых из В. Новгорода. Хотя разделение Новгородской земли на пятины есть явление позднее, но несомненно, что с древнейших времен части земли были поделены между концами Новгорода для удобства управления ими; во всяком случае, позднейшие пятины соответствуют древнейшим “землям” или волостям В. Новгорода (Бежецкой, Водской, Шелонской, в древности Ржевской; Деревской, в древности Яжелбицкой, и Обонежской). Предполагают (на основании устава о мостовых, приписанного к Русской Правде), что 1-я зависела от славенского конца, 2-я – от Неревского, 3-я – от Загородского, 4-я – от Людина, 5-я – от Плотницкого (см. Рус. достопр., II, с. 305-306).

Город Псков имел подобное же устройство: там также был детинец и торговище; город также делился на концы (вероятно, 6 концов), между которыми были поделены для управления части (по два пригорода на конец).

Существенные особенности новгородского устройства следующие:

а) Право вечевого самоуправления (и соответственное ограничение княжеской власти) укрепляется формальными письменными договорами (дошедшие до нас начинаются с 1260 г.); так как их содержание весьма сходно, то все они вместе составляют как бы хартию, обеспечивающую самоуправление.

б) Право избрания князя вечем признано всеми князьями на съезде 1196 г.: “Вси князи выложиша Новгород в свободу, где им любо, туже собе князя поимають”.

в) В договорах князья обязываются “не замышлять войны без новгородского слова”. Участие народа в праве объявлять войну и заключать мир практиковалось и в прочих русских землях, но нигде не обеспечивалось формальным договором. То же замечание относится и ко всем последующим особенностям новгородского устройства.

г) Ограничивается административная власть князя, князь не может назначить правителями волостей не-граждан новгородских: “Что волостей всех новгородских, тогоже, княже, не держати своими (княжими) мужи, но держати мужи новгородскими”. И в Суздальской земле народ возмутился, когда князья, придя с юга, привели с собой “русских” (южнорусских) “детских” и раздали им посадничества. Но нигде это право не было оформлено, кроме Новгорода.

Князь не имеет права смещать должностных лиц без суда: “А без вины ти, княже, мужа волости не лишити”. В 1218 г. князь Святослав сказал на вече: “Не могу быть с Твердиславом и отнимаю у него посадничество”. Новгородцы спросили: “А какая вина его?”. – “Без вины”, – отвечал князь. Тогда Твердислав сказал: “Я рад, что на мне нет никакой вины. А вы, братья, вольны и в посадничестве и князьях”. Новгородцы отвечали князю: “Князь! Если Твердислав ни в чем не виноват, то ты нам клялся без вины не отнимать ни у кого должности… мы того не допустим, чтобы отнято было у него посадничество без вины”. Князь уступил.

д) Ограничивается судебная власть князя: он не имеет права судить без посадника: “А без посадника ти, княже, не судити”. Новый князь не может перерешать дела, уже прежде решенные: “ни грамот не посужати”.

е) Особенность новгородского устройства проявляется в существовании выборного посадника при князе. Сначала посадник назначался князем как его помощник и заместитель, но с XII в. он становится выборным; считается, что первым выборным посадником был Мирослав Гюрятинич, избранный вечем в 1126 г. Но вече овладевало правом избирать посадника постепенно, не устраняя и потом участия в этом князя.

В Новгороде посадник был всегда один (так как он, заменяя князя, представляет монархический элемент власти). Сначала он избирался пожизненно, но затем правление его стало весьма краткосрочным (без определения срока). Выбор посадника, несмотря на демократическую краткосрочность, падал обычно на членов немногих, одних и тех же родов и иногда переходил преемственно от отца к сыну: в начале XII в. посадником в Новгороде был Гюрята Рогович; в 1126-1134 гг. (с промежутками) его сын Мирослав Гюрятинич, с 1137 до 70-х гг. XII в. (с промежутками) – Якун Мирославич; с 1211 г. – Дмитрий Якунович; с 1220 г. – Иванко Дмитрович.

Таким образом, целый век одна семья стоит во главе управления. Круг власти посадника почти равняется княжеской власти: ему принадлежит инициатива установления и отмены законов, судебная власть наравне с князем и преимущественно власть правительственная. Подобно посаднику, и тысяцкий сделался выборным правителем (в других русских землях его назначает князь).

ж) Формальному определению подверглось не только отношение князя к вечу, но и самая внешняя сторона вечевых собраний: в Новгороде была вечевая “изба”, т.е. канцелярия веча, вечевые дьяки (секретари), особая печать В. Новгорода.

з) Точно так же в Новгороде более определенно был сформирован состав боярской думы. Правительственный совет (Herren-Rath) был весьма обширен: по немецким источникам, в него входило 300 господ, в том числе новгородский владыка, княжеский наместник, посадник, тысяцкий, “старые” (смененные) посадники и тысяцкие и просто бояре. Члены имели отличительные знаки. Совет заседал во дворце архиепископа.

Те же черты повторяются и в псковском государственном устройстве с некоторыми отличиями, а именно: здесь было два посадника, а не один, что означает большее развитие демократических начал; не было тысяцкого. Князь и вече назначали правителей в провинции в двойном числе (один от князя, другой от веча).

Вятка (древний Хлынов) – новгородская колония, основанная во 2-й половине XII в. в бассейне р. Вятки; здесь повторено внутреннее устройство метрополии: “обычаи новгородские имеяху”; однако не существовало совсем княжеской власти; впрочем, подробности устройства Вятки мало известны.

3. Особенности государственного устройства северо-восточных земель.

В земле Суздальской (и отчасти в Рязанской и Черниговской, которые попадали под влияние Суздальской) берет перевес княжеская власть с конца XII в., а именно в эпоху Всеволода III, который в летописях начинает именоваться великим князем. Право наследования становится здесь исключительным способом преемства княжеской власти: Всеволод еще при жизни так приобщил своего старшего сына к участию во власти: “Не токмо Бог положил на тебя старейшинство в братье твоей, но и во всей Русской земли: и аз ти даю старейшинство”.

Княжеская власть усиливается во внутреннем управлении; летописец говорит о Всеволоде Суздальском, что он “украшен всеми добрыми нравы, злыя казня, а добромысленные милуя, князь бо не туне мечь носит в месть злодеем, а похвалу добро творящим”, Значение боярской думы понижается; тот же Всеволод “судил истинен и нелицемерен, не обинуяся лица сильных своих бояр, обидящих менших и работящих сироты и насилье творящих”.

Вече в Суздальской земле исчезает во 2-й четверти XIII в., и впоследствии вечем называются здесь восстания и заговоры. Обстоятельства, вызвавшие на северо-востоке усиление княжеской власти, заключались в местных особенностях этой области – уединенности ее от центра междукняжеских усобиц и в таких экономических условиях, которые препятствовали образованию здесь сильного боярства и больших городских общин.

error: Content is protected !!